Он даже не осознает, что это странно, пока не переходит за черту, поворачивая голову и кусая Оскара. Оскар, само собой, пугается чуть ли не до смерти: – Ауч, какого, Ландо, ты меня только что укусил? Или: Ландо начинает кусать Оскара, и с того момента все движется будто в водовороте, пока он не узнает, что Оскару это нравится.

– Вот что точно необходимо, так это немного освободить твою голову, – Оскар говорит глухо. Оттягивает пряди волос, запрокидывая чужую голову назад, чтобы проследить, как кадык медленно дергается, проталкивая скопившуюся слюну по горлу, а глаза закатываются. Это было и правда необходимо, прямо сейчас, обоим. Это их способ справляться с пиздецом. Единственно верный и самый надежный.

Оскар выбирает для курсовой запретную легенду о проклятом ожерелье. Теперь каждую ночь он просыпается в теле мёртвой королевы и умирает от рук безумного ювелира Ландо. Тот, кто убивает с нежностью и любит через боль. Двенадцать смертей во сне. Один выбор: остаться в реальности или уйти в вечность к тому, кто ждёт тысячу лет. Легенда о Красной Розе ищет нового храбреца.

«Ибо возмездие за грех — смерть». (Послание к Римлянам 6:23) Оскар Пиастри родился в фургоне «Шевроле» 74-го года на стоянке для трейлеров. Его мать, набожная женщина с глазами цвета выгоревшей бирюзы, умерла, выталкивая его в этот мир. В момент первого вздоха Оскар увидел не свет больничных ламп, а деревянное распятие, качающееся над приборной панелью.

Ночная трасса, тянущаяся через заповедник, кажется отрезанным от реальности куполом. Оскар едва не засыпает за рулем — проект должен быть защищен буквально через несколько часов. А потом в него врезается машина. Но ДТП на пустой, темной дороге — лишь начало кошмара, в котором двое водителей становятся запертыми в сингулярности. Ведь охоту за ними, параллельно призывая что-то вспомнить, ведут оранжевые фантомы без лиц.

Ландо Норрис совершенно не умеет составлять электронные письма даже во благо спасения собственной жизни, но каким-то образом он становится личным помощником Оскара Пиастри — ужасающе эффективного генерального директора процветающей финтех-компании. Оскар работает на дедлайнах и чёрном кофе. Ландо — по настроению, хаосу и чистой удаче.

Ландо Норрис был готов ко многому, когда начал тайно встречаться со своим боссом. К офисным интригам. Паранойе отдела кадров. Эмоциональным потрясениям. Но он не был готов к тому, что проблемой окажется сам Оскар Пиастри. [...] Ландо пытается сохранить всё в тайне. Оскар пытается (безуспешно) не демонстрировать свои чувства слишком явно. Офис наблюдает за происходящим. Отдел кадров дышит им в затылок. Такими темпами этот секрет долго не продержится.

Ходят слухи, что у «Львов» новый либеро. Говорят, мол, их связующего, Пиастри, кроет на нем люто. Удивительно. Я-то думал, что ему, кроме мячика своего волейбольного, вообще ничего не интересно. А вон оно как вышло. Хотя, это же только слухи. Мало ли, что люди говорят.

Оскар решил узнать у Ландо, являются ли правдой те слухи, которые ходят вокруг него. Ландо же решил показать лично, правдивы ли они.

Ландо Норрис был великолепным летчиком — все так считали. Ну да, немного отбитым, немного несерьезным, но это просто дух авантюризма в нем вечно звал узнать, каково это — управлять истребителем без одного из двигателей. Оскар, как начальник медслужбы их военной части, считал, что однажды он долетается до грустной гранитной плитки на кладбище или, в лучшем случае, до разжалования обратно в старлеты. Когда-нибудь Оскар его просто убьет. Если Норрис сам не справится с этим быстрее.

Оскар впервые в жизни подвергается проклятию, хотя в предыдущие годы ему удавалось избегать подобных ситуаций. Однако, к его стыду, первое проклятие связано с появлением у него заячьих ушей и хвоста. Единственное решение? Кто-то должен избавить его от проклятия с помощью секса. Или В этой истории Оскар просыпается кроликом, а Ландо помогает ему.

Для гонщиков McLaren Ландо Норриса и Оскара Пиастри авария на трассе была только началом. Настоящее столкновение ждет их в кабинете психолога вместе с ультиматумом от команды — одно межсезонье, чтобы научиться доверять, или один из них потеряет всё. Они должны стать идеальным слипстримом друг для друга: один прокладывает путь, другой доверяет и следует за ним. Справятся ли они?

Ландо Норрис поскальзывается на шампанском на подиуме и врезается губами в своего соперника/напарника, Оскара Пиастри, на глазах у всего мира. PR-команда McLaren решает, что единственный способ всё исправить — заставить их притвориться парой. Всё это было задумано как контроль над ущербом. Но превратилось во нечто совершенно иное.

Но больше всего Оскар сходит с ума, когда Ландо просто засовывает свои пальцы ему в рот. Это почти что магия — едва они касаются его языка, как он полностью отключается, забывая все на свете. В эти моменты он думает только об одном: как бы получше обхватить губами пальцы, словно это леденец. Или: Оскар просто обожает пальцы Ландо.

— У, — коротко выдал Оскар, стараясь собраться в кучу и не ляпнуть лишнего, не испортить момент, — так вот что они имели ввиду под тимбилдингом.

— Вкусно? — прозвучало почти естественно, нейтрально. 1:1. Едва губы дрогнули в самодовольной ухмылке, как последовал контрольный в голову. — Очень. Попробуй.

Когда Оскар понял, что засматривается на Ландо уже не как на давнего и бесконечно далекого кумира? Когда он начал замечать, что британец смешно морщит лицо от запаха морепродуктов, часто теребит край своей кофты при стрессе и почти никогда не может усидеть на одном месте? Когда его сердце впервые пропустило удар при их рукопожатии, где Оскар с удивлением посмотрел на их соединенные руки, и осознал, что рука Ландо оказалась гораздо крупнее и горячее его собственной?

Ландо всегда считал себя способным сохранять хладнокровие. Гонки с высоким давлением извне? Без проблем. Бесконечные вопросы журналистов и одни и те же отрепетированные ответы? Легко. Таскать на себе ужасный мерч McLaren? Тоже почти не проблема. Он носил вещи и похуже ради спонсорских контрактов. Но в последнее время что-то… или, вернее, кто-то начинал рушить его выдержку. Оскар Пиастри. Если быть точнее, ляжки Оскара.

Задыхаться можно по-разному: от смеха, от подушки или от того, кто сидит у тебя на лице.

Вечер начинается с азарта FIFA, который плавно сменяется тягучим спокойствием. Пальцы лениво скользят по коже головы, массируя и расслабляя, пока указательный палец внезапно не натыкается на узел. Среди шелковистых прядей эти спутанные клочья кажутся чем-то почти непристойным. Он порывается предупредить, но замирает: любое слово сейчас прозвучит слишком натянуто, выдавая искрящееся в воздухе напряжение. Вместо лишних объяснений — одно резкое движение. Он просто тянет. И Оскар стонет.