Чёрт бы побрал этого Повелителя ветра. Да лучше бы он не возносился вновь, да лучше бы Хэ Сюань растерзал его как брата, а то и хуже. Фэн Синь медленно, с нарастающим раздражением, потирал виски, словно пытаясь стереть сам факт происходящего, смотря на темноволосого небожителя… небожительницу? Чёрт возьми, он даже в мыслях не знал, как обращаться к Му Цину — он или, чёрт побери, она.

Му Цин ненавидит свою работу, своего босса и, больше всего на свете, - Фэн Синя. Особенно когда этот идиот звонит в конце смены, сорванным голосом говоря что приедет через 5 минут. Фэн Синь пьян, возбужден и абсолютно неуправляем. Он едет в пиццерию не за едой, он едет за Му Цином. Что делать когда твой личный враг прижимает тебя к столу, пахнет алкоголем и шепчет гадости прямо в губы?

Из всех врачей в городе, из всех больниц, во всей этой проклятой, огромной вселенной — его привезли именно к Му Цину. Проблема в том, что он обещал не спасать.

— Десять минут. Если продержишься — я твой раб до конца семестра. Если нет — завтра на опросе у профессора Мэй Няньцина ты будешь отвечать с вибратором внутри.

Фэн Синь был уверен, что гончарный мастер-класс — худшая идея, когда-либо приходившая ему в голову. Но всё стало намного хуже, когда он увидел, КАК Му Цин работает руками. Один мастер-класс. Один комок глины. И одна пара рук, сводящая с ума.

- Му Цин, я… что-то пропустил? - спрашивает Се Лянь, удивлённо хлопая ресницами и от удивления неосознанно прикрывая рукой губы. - Не имею не малейшего понятия, о чём ты, Ваше Высочество. Этот идиот просто вцепился и не отпускает.

Мог ли Фэн Синь действительно не осуждать его за то, что произошло сейчас? Находил ли он Му Цина нормальным? Потому что по мнению самого Му Цина, испытывать оргазм, даже не прикоснувшись к себе, только от того, что его горло слегка сжали, — это далеко, очень далеко от нормы.

Му Цин любит своих друзей, но он не думал, что они могут бы и настолько слепыми, чтобы не видеть очевидных вещей.

Как ни посмотри, нет лучшего времени для смерти, чем предрассветная летняя дымка.

Понял, где проходит грань терпения? Действительно. И теперь, видимо, нагло пользуется этим знанием, чтобы выводить Му Цина из себя.

Когда у Му Цина начинается течка, в «Небесном Дворе» воцаряется хаос. Даже всевластный Цзюнь У в ужасе молит о перемирии, а сотрудники ходят по струнке. Только Фэн Синю, его вечно раздражённому мужу, предстоит невыполнимая миссия: усмирить яростного омегу, чей гнев опаснее любого корпоративного кризиса. И дипломатия здесь явно не поможет…

Фэн Синь умрет, подавившись этими гребаными цветами, но не раньше, чем задушит Пей Мина за то, что тот вообще создал эту болезнь. (Иди к черту, Пэй Мин.)

— Вы очень красивая, особенно ваш... э-э... Парень.

Му Цин делает татуировку. Фэн Синь случайно видит рисунок и загорается желанием изучить его. Языком.

Одно сообщение, отправленное в шутку, может обернуться интересными последствиями. Или нет. В любом случае, грех не воспользоваться таким шансом

Му Цин никогда бы не признался в этом ни себе ни кому либо, но его сердце заходилось в бешеном ритме, стоило было увидеть Фэн Синя. Он бы никогда не признался в том, что свет исходящий от этого божества слепит его, практически до слёз. И он бы никогда не признался, что каждый год, после Тунлу, отправляет один фонарь в честь Генерала Наньяна, не ради, благодарности за спасение.

— Без обид, мужик, но такую задницу, как у Му Цина, я бы и сам выебал, — усмехается Пэй Мин. Фэн Синь открывает рот, но тут же закрывает. Пожалуй, поправлять его — не лучшая идея…

Вокруг храма Наньяна растут деревья камелии.

Му Цин дразнится. Он проводит ладонями по груди, опускается на колени, поворачивается, и Фэн Синь видит, как напрягается его спина, как играют мышцы под кожей. Фэн Синь сжимает бокал, чувствуя, как внутри скручивается пульсирующий комок из желания, тоски и нежности. Это не просто танец, а разговор-вызов, где вместо слов - жесты, взгляды. Разговор между ними двоими, что снова вызывает в памяти картины очередной ночи страсти.

Всю жизнь, начиная от момента так называемого "нового начала" в монастыре Хуанцзи, Фэн Синь был уверен: что Его Высочество, что Му Цин – оба смогут себя защитить. Но теперь, когда Его Высочество странствовал неизвестно где по миру, будучи изгнанным с Небес аж во второй раз, и сам Фэн Синь стоял на коленях у тела старого друга, покрытый его кровью... У Фэн Синя сжало горло так, будто кто-то накинул ему на шею петлю и затянул потуже.