Больше всего Сайферу нравилось наблюдать, как Форд, обычно собранный, теряется и краснеет от любых добрых слов в свой адрес. Биллу следовало бы пожать руку родителям Пайнса и школьным задирам, которые своим ужасным отношением понизили самооценку учёного ниже плинтуса. Благодаря этому и отсутствию нормальной социализации Форд был совершенно беззащитным против манипуляций. Как бездомная собака, подбегающая к каждому встречному в надежде на хоть каплю ласки.

«О, ты чего такой кислый, Фордзи? Еще не поздно присоединиться ко мне». Стэнфорд где-то раньше это слышал. В лабиринтах разума, возможно. AUшка, в которой Билл помещает Форда во временную петлю, пока не получит ответ, который его полностью устроит.

Ошибка молодости потом внезапно может отозваться много лет спустя — и заметно повлиять на твою жизнь. Особенно если твоя жизнь оказалась неразрывно связанной с одним треугольным демоном...

«Если сомневаешься — просто лизни эту чёртову штуку»

У Билла есть время и пространство. У Форда нет сомнений.

Иногда, когда слишком долго работаешь без передышки - организм начинает давать сбой. Билл, как хороший друг, здесь, чтобы помочь Форду снять напряжения.

Билл наконец-то решился на самый ответственный шаг в его жизни. Отказ невозможен, кольца в кармане, что может пойти не так? Да всё пошло не так. И пока головорезы прочёсывали каждый дюйм в поисках беглецов, а у его возлюбленного обострилось чувство справедливости, Билл хотел кричать во всё горло: «Форд, чёрт возьми, ты дашь мне сделать тебе предложение?»
 AU от @Honeqqu, где Билл выбирает Форда, а не апокалипсис, и они вместе путешествуют по измерениям.

Форд ищет свою вторую половинку.

Форд возлагает некоторые надежды на своë сосуществование с Биллом.

Накопленные эмоции не позволяют забыть ни одной обиды. Очередная встреча двух "врагов" лицом к лицу обещает чем-то отличаться от предыдущих. Возможно, потому что больше никого рядом нет, а возможно, потому что следить за словами уже давным давно не хочется...

Один и тот же сон, одного и того же содержания. Форд не может отделаться от мысли "почему именно Билл?".

…Теперь я понял. Я сделал, мы сделали ..  Какое время. Какое похмелье. Пойду спать. Весь день. К звездам через аспирин…

В первые же дни нашего знакомства, за той роковой партией в шахматы, ты прослыл для меня всемогущим божеством, но в моей голове никак не может родиться сама картина, на которой бы ты собирал звезды, словно маленькие ягоды. | «Звезды, они же совсем как маленькие светящиеся жемчужины, рассыпанные по бескрайнему небосклону, — я вытянул свою руку, словно проводя ей по небу, — В этом их суть, их воля, которую невозможно приручить или подчинить». «Тебе интересно, как я могу это сделать?»

Билл никогда не упрекнёт, ни в чём не обвинит, не будет придираться или стыдить. С ним общаться легче чем с кем либо ещё. И именно это так манит к Биллу – его свобода, его странность. Или: Форд выбирает сторону Билла.

— Знаешь, — произнёс Форд, паря рядом со своим телом, которое сейчас использовал Билл. Билл поднял взгляд — зрачки сузились, и их новая форма странно изменила привычный узор коричневой радужки, — Я уверен, должен быть способ, при котором я смогу оставаться в моём теле, когда ты в него входишь. — «Когда я в него вхожу», да? — Да.

билл получает контроль над разумом стэнфорда и решает узнать о нем чуть больше благодаря его воспоминаниям о прошлом. а во сне он решает заявится на его выпускной, чтобы исполнить их совместный танец, которого форд когда-то не получил.

Билл рассказывает о Форде своему психотерапевту, и пытается скрыть свои истинные чувства к нему. ...И это трудно сделать, когда так больно.

Форд принял правильное решение, Билл в этом уверен. Теперь вся вселенная принадлежит только им, они стали богами, чего еще можно желать? Но Форд почему-то недоволен, и это ужасно действует на нервы.

Странногеддон начался рано.

Будь мы шахматными фигурами, то представляли бы короля и ладью, которые постоянно играли не по правилам, меняясь местами и совершая рокировку неоднократно, ибо мы были лишены способности двигаться вперёд. В шахматах каждая сторона может совершить лишь одну рокировку за партию. Но мы были союзниками, стоящими на одной стороне доски. Почему же, в конце концов, мы оказались по разные стороны общего шахматного поля, Фордси?