soulmate!au, в котором человек чувствует физическую боль своей родственной души. // Тянь сгибается посреди школьного коридора от разряда в солнечное сплетение и думает: да научись ты уже уворачиваться, кусок говна.

В какой-то момент «хочу оставить его себе» превращается в «хочу оставить себя ему» – и Хэ Тянь понимает, что окончательно влип.

когда у тебя под кожей веснушчатые плечи, рыжие растрепанные волосы и злые глаза — это болезнь. когда единственный запах, который ты чувствуешь, запах парня, который похож на дворовую собаку — это конечная.

Фразу с запястья Тяню хочется выжечь кислотой. Жаль, что это все равно не поможет – из памяти ее ничем выжечь не удастся.

Ему хочется спросить всех этих идиотов с таким упоением треплющихся о своих метках на переменах: что с вами станется, если в конце единственным испытанным вами чувством окажется ненависть? Ненависть к этой чертовой фразе, по чьему-то капризному желанию выцарапанной на вашем теле? Что с вами станется? Когда Шань встречает Хэ Тяня в том злосчастном коридоре, первая мысль, что приходит ему в голову — пиздец. Вторая точно такая же.

soulmate!AU: Когда твоя истинная пара целует кого-то другого, на твоей спине появляется звезда, но пропадает при поцелуе со своим соулмейтом. [Рыжий раздражённо чешет налитую кровью двадцать восьмую звёздочку у себя на лопатке и думает о том, что при встрече со своей половинкой обязательно расквасит ему лицо].

- Малыш Мо, - ухмыляется Хэ, - ты специально пытаешься проиграть? - Завали, - огрызается рыжий, понимая, что еще пару ходов, и он останется, в чем мать родила.

...и то, что я искренне собирался ненавидеть, неожиданно приобрело надо мной неконтролируемую власть. Власть. И предчувствие сладостных перемен.

Соулмейт!АУ, где человек видит мир в черно-белом цвете до тех пор, пока не прикоснется к своей родственной душе.

— Это все-таки ты, — бормочет Хэ Тянь, и Рыжий делает самое разумное, что вообще может сделать в этой ситуации: дает деру.

Он поворачивает голову набок, и в свете уличных фонарей может разглядеть веснушки у Рыжего над линией челюсти. Там, куда жарко поцеловало солнце. Хэ Тянь не думал, что можно так солнцу завидовать.

- Я все прекрасно понимаю, но это не повод для драки. – с напущенной строгостью говорит Мо. В его глазах нет ни злобы, ни разочарования, плескается лишь усталость, и едва заметная печаль, от которой внутри старшего ребенка что-то болезненно сжимается и в голове против воли всплывает веское отцовское «привычка махать руками - твои гены».

Приготовить Тяню? В таком состоянии Шань может разве что плюнуть тому в лицо с вечной ухмылкой, дабы стереть ее. Потом, наверное, Рыжий смачно получит по лицу, по печени – оно того стоит. По крайней мере сейчас Мо ничего не страшно. Ему так кажется.

- Если ты там ржешь надо мной, - говорит, комкая в руке одеяло, - я тебя завтра уебу.

— В общем, — выдыхает Цзянь, — я знаю, что ты меня убьешь, хотя не знаю, почему меня, но кого-то точно убьешь, и чуть что, пожалуйста, не трогай лицо, это моя гордость. Я узнал... почти узнал, что, кажется, наверное, вполне вероятно, у Рыжего появилась девчонка, — он начинает пятиться назад, а Тянь прикидывает: утопить, задушить или отравить. И не то чтобы его.

…что запомню на всю жизнь (с)

Кто бы знал, что его рыжий гопник буквально создан для работы модели.

Тянь смотрит на новую фотографию в своем телефоне и что-то, подозрительно похожее на улыбку цепляется за уголки его губ.

Тянь знает, почему пришел сюда. Впервые за долгие-долгие годы ему есть, что сказать ей.

Из глотки настойчиво рвутся клятвы о вечности.