Му Цин не знает, почему ему хочется быть к Фэн Синю ближе. Он с радостью бросился бы прямо сейчас в объятья некогда ненавистного и презираемого им мужчины, но это будет необъяснимой и непростительной дерзостью. Наверное, все из-за смены погоды. А, может, он просто перетрудился сегодня. Му Цин срывается и с трепещущим сердцем льнет ближе, накрывая чужие губы своими.

Подбородок Фэн Синя несколько неудобно упирается в чужой лоб, но других идей, как остановить это безобразие, у него нет. Да и вариант оказался действенным — как только он рукой обвил талию Му Цина и притянул мужчину к себе ближе, блокируя руки, что норовили избить его прямо во сне, тот наконец расслабился. И, кажется, даже засопел.

О том, почему приходить на собрания сонными рискованно (зато очень приятно).

— Так почему у твоих храмов всегда вертится так много кошек? — Не знаю. Почему, как ты думаешь? Фэн Синь думает, что это всё от того, какой Му Цин потрясающий. Он ему это обязательно скажет когда-нибудь потом.

Колокол, тот самый, на главной улице Шэньу, вдруг начал трезвонить, сумасшедше раскачиваться и, не выдержав в конце концов нагрузки в лице вознесшегося в третий раз Его Высочества наследного принца Сяньлэ, свалился. Придавив под собой двоих препирающихся ни о чем богов войны.

На Му Цине проклятая канга, и он знает — это конец. Фэн Синь упрям; совершает яростную атаку стрелами, но Цзюнь У перехватывает и отправляет их резко обратно отправителю. Му Цин не колеблется ни мгновения — прикрывает генерала собой, спасает самоотверженно, жертвуя собой. А на губах легкая улыбка.

— Не берусь судить наверняка, но Му Цин ведёт себя, как стервозная и влюблённая женщина: ворчит, следит за тем, как ты выглядишь, убирается, выполняет супружеский долг, — в один день подмечает Пэй Мин Что ж, Му Цин в самом деле делал всё из вышеперечисленного. Всё, за исключением последнего.

Се Лянь решает связаться с Му Цином по духовной сети в самый неподходящий момент.

Как-то эти двое опять сцепились, но Фэн Синь не ожидал, что Му Цин окажется смелее...

И хотя Му Цин заявлял, что отношения к данным сплетням не имеет, подъебывал все равно постоянно: заливался смехом и закатывал свои блядские глаза, когда Фэн Синь не очень вежливо просил заткнуться.

Они встречаются по прошествии долгих лет.

Это уже было, как ритуал. Матери поют детям на ночь колыбельные. Фэн Синь осыпал Му Цина ругательствами и проклятьями, когда латал его раны. Что человеком, что богом.

AU, в которой у соулмейтов появляются родинки на теле при соприкосновении. В этот раз ни Му Цин ни Фэн Синь не тупят, хд

Уж лучше бы он молчал.

Однажды Му Цин начнет целовать чаще.

Чьей же, как не Ши Цинсюаневской идеей было устроить небожителям роскошный общий бал? Приходите все, танцуйте все, веселитесь все! Фэн Синь с Му Цином по обоюдному негласному согласию начинают вечер вместе. Заканчивается же всё не совсем так, как изначально планировалось. А в тысячу раз приятнее.

Фэн Синь хотел подшутить, а получилось как всегда.

По правде говоря, оба они с Му Цином молодцы, и все многочисленные подкаты до жути откровенные, неприкрытые соблазнения и уединения на чаепития, несомненно, сыграли свою роль. но чтобы все обернулось... ТАК. Сейчас Фэн Синю совсем не до смеха, только если до истерических усмешек над самим собой. Генерал упирается коленками в мягкий матрас кровати, когда вторая штанина успешно стянута нетерпеливым Му Цином с его ног.

— Неужели это действительно настолько горько? — А ты сам пробуй! — Дай сюда, — Фэн Синь заглядывает в чашку с отваром. пустая. — Это было последнее, у меня больше нет... — Му Цин, еще не разглядевший в воздухе витающее настроение, беспечно облизывается, запоздало ловя на себе чужой пристальный взгляд. — Нету говоришь... — Фэн Синь смотрит совсем очевидно; Му Цин пятится, выжидающе кусает губы, когда в непосредственной близости оказывается нагло ухмыляющееся лицо.

Му Цин словами разбираться в такой ситуации не собирается вне всякого сомнения, поэтому приходится обходиться действиями, а делать все очень прямо и откровенно: потянуться самому вперед за пламенным поцелуем, нетерпеливо прижаться губами к губам, зажмурив свои кошачьи глаза — «ты мне нравишься, идиот».