В самую тёмную ночь в году над старой яблоней в саду танцуют светлячки — и Кэйа обязан показать Дилюку это маленькое чудо.

У Дилюка есть причины избегать вина, а у Кэйи — причины любить Дилюка и трезвым, и опьяневшим.

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Несмотря на прошедшие годы, сопровождающиеся тщетными попытками не возвращаться мыслями в прошлое, но зарываясь в него лишь глубже, память Дилюка не позволяла ему отпустить все то, что когда-то между ними было. Но если подводит память, то, быть может, не подведет завесь изо льда, которой сам Кайя покрыл себя еще несколько лет назад?

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

С возрастом Дилюк так и не понял, почему дерево закатника так называется, зато выучил одно – каждый гребаный раз, когда немного розоватый цветок распускается - он один, и этот год – не исключение.

Когда вся жизнь — бег по тонкому льду над тёмной бездной, невольно учишься наслаждаться каждым моментом. И Кэйа наслаждается.

Дилюку шестнадцать, и он безнадёжно влюблён в своего названого брата.

После развода по совету психотерапевта Кэйа заводит дневник. Но почему-то первая запись начинается не со "Здравствуй, дорогой дневник", а с обращения к своему другу: "Знаешь, Дилюк…"

Modern!AU, в котором Дилюк наследник огромной сети баров и магазинов алкоголя, а Кэйа его незаменимый эксперт, выдающийся сомелье и (очень) личный помощник. Ну и они трахаются в баре, попутно дегустируя текилу (с Дилюка) :D

По Мондштадту ходят разные слухи. Самые неверные из них касаются мастера Дилюка и сэра Кэйи.

— Да как мы только умудрились так друг друга измучить?

Пускай этот огонь сожжёт его дотла и уничтожит изнутри. Он совсем не будет против. Он это заслужил.

Дилюк рывком стаскивает с него перчатку, оголяя смуглую кисть, и с нежностью прижимает к своим губам: выцеловывает ладонь, лаская пальцы, и смотрит с таким теплом и обожанием, что внутри Кэйи всё переворачивается раз двадцать.

Широкая ладонь Рагнвиндра, не успев остановиться, мягким и чертовски правильным жестом легла на его; рыцарь, опешив, столкнулся с точно таким же непонимающим взглядом и нехотя убрал руку - тонкие пальцы скользнули теплом по костяшкам и быстро исчезли, возвращаясь к двери. - Прости, - привычно растянул губы в улыбке Кэйа, помахивая ладонью, - я не хотел. Пожалуй, это было самой наглой ложью за всю его жизнь.

Рагнвиндр, продолжавший держать его за руку, еле слышно проговорил, глядя прямо в голубые глаза: — Того, что ты дал, не хватит, Кэйа. А потом добил, одними губами произнося желанное: — Мне нужен ты.

— Посмотри на себя, — Кэйа послушно осматривается, опуская взгляд, — во что ты одет? — В свою форму?..

Дилюк так и не смог избавиться от привычки заботиться о Кэйе.