— Не знаю, что бы я делал, если бы не сумел остановить тебя тогда. Сугуру улыбается. Молчит.

Работа основана на хэдканоне автора о том, что Сатору Годжо ассоциируется с полной луной, а Сугуру Гето с полумесяцем. В зарисовке есть незначительные самовольные изменения каноничных событий.

Он выучил многое. Запомнил самые малейшие изменения в мимике. Годжо оказывается очень закрытый человек. Вся его показушная уверенность, постоянные шутки. На самом деле Сатору всегда анализирует. От его взгляда не ускользает ни одна деталь. Гето мог по памяти передать каждую каплю, каждый призрачный узор голубых глаз. Он ими очарован. Пойман. Или о том как Сатору скучает.

Всё, что нужно Сугуру – объятия. Всё, что нужно объятиям Сатору – его любимый человек. Галактики сплетаются хвостами, как влюблённые коты, как лента Мёбиуса. Одно действие – и две плоскости превращаются в одну. Одно мгновение – и Гето в кольце рук Сатору. Он не уверен, почему так любим, но Сатору совсем не сложно рассказать обо всех причинах по пунктам.

Почему решить свой дальнейший путь так трудно? Кажется, словно одно неверное решение погубит всё, что он имеет. Но как узнать, какое решение верно?

Алкоголь дурманит разум и достаёт из недр сознания то, чего в привычной жизни Сугуру старательно избегал. Сатору влияет на него точно так же, если не сильнее. А если объединить эти два фактора то, кажется, Гето точно не выдержит.

Случайно, совершенно случайно, Годжо отправился в ту злосчастную деревню с ним. Или может этот дурак что-то почувствовал? Главное — они забрали тогда девочек. Но, честное слово, больше всего в ту секунду Сугуру просто хотел перерезать в пыль тех стариков. Может, даже выпустить поглощенную орду и стереть с лица Японии всю ту деревню. Он не смог. Не на глазах у необычно серьезного Годжо, несущего на руках двух раненых девочек.

Каждый импульс в голове Сатору подчинён ему. Вся его бесконечность, весь хаос из нулей и единиц, все нейронные вспышки. Кроме влюблённости в своего лучшего друга. Прятать её глупо, если твой лучший друг — Сугуру Гето. Но одно дело — не скрывать влюблённость, а совсем другое — говорить ему: «Хочу с тобой целоваться, больше ни с кем не хочу».

У Сугуру шея неестественно согнута. Сатору её сломал, чтобы у него всё закончилось быстро и безболезненно.

«Сугуру, ты похудел? Ты в порядке?» Нет. Когда ты молчишь, у меня болят атомы. Сухо ноют молекулы, нейтроны с протонами вмазываются друг в друга, будто это первая и последняя в жизни встреча. Нервы шипят и обугливаются, как убитые плойкой волосы. Костная ткань расходится по швам, но всё это — следствие хреновой выкройки.

Сатору оборачивается на улицах, как только замечает длинные чёрные волосы. Он выискивает среди всех глаз родные. Совершенно неконтролируемо. Машинально. Привычка.

“Я потерплю, чтобы побыть с тобой рядом ещё немного. Будто бы всё как прежде, будто бы нам всё ещё шестнадцать. Столько, сколько нам позволят”.

Если у меня и были очевидные слабости – одна из них сидела рядом, укутавшись в плед и смотря на меня своими глазками так, будто бы моя биография – самая интересная история во всем сраном мире.

Он привык подчинять, укрощать, брать контроль. А этот человек был до жути неспокойным, что иногда аж руки чесались ударить за его непокорность.

- Ты Годжо Сатору, потому что сильнейший? Или же ты сильнейший, потому что ты Годжо Сатору? Сатору дает другой ответ.

Сатору всячески пытается справиться со своими клыками.

- Может заведем рыбок? - мягкий оранжевый свет фонаря, лижет теплым отблеском белые волосы.

Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

“I was lost within the darkness, but then I found her. I found you.” Until I Found You — Stephen Sanchez

Одной ночью Сугуру звонят с просьбой забрать своего пьяного друга из бара.