О любви ему известно мало. О любви с ним не говорят. Ему приходится учиться самому.

После драки с Маратом Андрей не оставляет его на снегу.

«Теперь я другой человек», — повторял по утрам Андрей, рассматривая себя в зеркале. // или владелец видеомагнитофона и Андрей не встречаются, и он, купив маме торт и осознав последствия своей пацанской жизни, решает начать все с начала.

- Чего ты со мной, как с мелким-то, а? - Суворов укладывается поудобнее и ворчит, а Андрей замолкает. - Да пой-пой, только что-то нормальное давай. Мне всё равно, под что дрыхнуть. А поёшь зачётно.

Андрей разбивает костяшки пальцев в своей первой драке, пробует курить и варит пельмени, как заботливая жена. А ещё пытается заверить Марата, что только пидоры сосутся. Тот лишь беззвучно ржёт в ответ.

У Андрея на шее красные следы от чьих-то рук — Марат бы их лично переломал.

Андрей встает перед Маратом и чувствует себя неловким и глупым, каким-то несуразным и нелепым. Словно он пятиклассник, который увязался за старшеклассником, посчитав его своим другом после единичного случая: когда тот каким-то изощренным методом защитил его от обидчиков.

Поначалу всё шло очень даже неплохо. Вниманием завладевали редкие кадры мультфильмов и боевиков, которые пацаны одаривали громкими овациями. Но вслед за тем пришло и нежданное… — Чё, прям с конём?

Андрей возвращается из колонии через два года. Возвращается домой уже совсем другим. Неизвестно куда, неизвестно к кому...

Спустя много лет у Андрея все еще что-то дергает.

Негоже пацанам сопли распускать. Но только не сейчас. В эту минуту, сидя в одиноком, пустом подъезде – всё им можно. Только они, да стены помнить будут. Никто не вхож сюда. Универсамовец ты, мент или обычный сосед, живущий напротив.

Ирина смотрит на Андрея с жалостью, ей столь часто в последнее время присущей. Мальчик глупый — ходи в музыкалку, бросай свою группировку и больше в стенах моей работы не появляйся.

— десять секунд дай, пожалуйста! — выкрикивает турбо сбито, голову повернув в сторону двери рефлекторно.

— Слышь, Андрейка, — он не оборачивается. — Я ж им глотки всем за тебя перережу. Андрейка знает.

— Турбо! Завязывай, — пресёк его Зима, и у Валеры аж свело скулы. Запал в теле лишь возрастал, а желчь внутри плескалась ядом, и Турбо не мог это контролировать. Мог только крепче сжать кулаки и утащить Вахита за собой от посторонних глаз, чтобы наконец-то всё прояснить.

От прошлой жизни только кепка яркая осталась, в самом дальнем ящике их дома лежит, ещё дальше ящиков уж точно нет. И Марат сам не понимает, зачем до сих пор хранит её. Ворованная, старая вещь с американской символикой, вещь, которая связывает его со всем этим беззаконием, но потерять её кажется чем-то ужасным.

Вова предпочёл бы сбежать от Жёлтого, но не вышло — да и разве от такого сбежишь? Вова слишком расслабился, чтобы врать себе. Сбегать не хочется. Хочется лежать с ним рядом, ногу на него по-хозяйски закинув, и впервые ощущать себя рядом с кем-то нормальным. Таким, как все.

Глаза у Андрея пустые, будто застеклённые. Марат отчаянно хочет снова увидеть в них свет.

Охранник универа безмолвно смотрит на Андрея, тянущего за собой чью-то тушку. Андрей смотрит на охранника. Искра. Буря. Безумие. - Здрасьте. - Внезапно раздается могильный голос над ухом. - Мы к медсестре! Тащи дальше, - шипит парень уже Андрею. - Я Марат, кстати. А вот ты - лох обоссаный. // или AU, в которой Марат верит в судьбу, в карму, в любовь с первого взгляда и в то, что он когда-нибудь выспится. А Андрей верит в то, что рано или поздно сумеет придушить нерадивого одногруппника

Кощея не отшивали, ситуацию с видаком разрулили, просто пацаны отмечают Новый год, а Маратка терпеть не может оливье.