Сандей проводит с Галлахером не одну ночь, но ему гораздо больше нужно времени, чтобы решиться и проникнуть в сон бармена. Ангел хотел бы убить мужчину, но оказывается посреди цветочного поля.

Галлахер смеётся в этот открытый рот — нет, Сандэй точно не стоит того, чтобы сбивать о него костяшки, но кое-что поиметь с него всё же можно. Безвольный, беспомощный, будто всем собой напрашивающийся на продолжение — в голове мутно уже не от похмелья.

Вместо того, чтобы ответить демонам в своей голове, он откидывается на кресло, сверля взглядом мужчину под столом. "Я не говорил тебе останавливаться." Галлахер фыркает. Он сидел здесь уже какое-то время с заданием расслабить Воскресенье. Точнее, держать его член в тепле, помогая тому не думать о лишнем. "Знаете, если бы я знал, что великий Воскресенье позвал меня для этого, я бы принёс подушку." Воскресенье усмехается. "Займи свой рот кое-чем другим, Гончий. Ты уже передохнул."

фф написан по моей любимой манге "Смирна и Капри"

Человек его положения вообще не должен курить, хотя бы, когда находиться на святой земле, но Галлахер не мог найти в себе сил на то, чтобы не наплевать это.

Последние желания перед его смертью.

Капитан полиции читает речь на похоронах известной певицы. Но каждое слово обращено к брату усопшей.

В обычно освещённом коридоре отеля внезапно выключился свет, и чьё-то тело прижалось к спине, обнимая за талию. Две силы встретились в темноте, и лишь Эоны знают, что произошло в этом обманчивом мраке.

Представьте, что все переговоры и встречи проходят в таком виде. Просто, я не знаю, представьте, ибо таков мир и так надо.

Гончие. Весь клан против него?.. Чьи-то руки ведут по плечам Сандея, вжимают пальцы в слипшиеся от крови пряди волос и приподнимают голову, чтобы та перестала болтаться.

Когда Галлахер игнорирует сложенный вдвое плед с дивана, который ему любезно предоставили, и нагло занимает его подушку, Воскресенье лишь коротко вздыхает. или: Галлахер частый гость в спальне Воскресенья.

«я был бы тем сладким чувством освобождения, о котором теперь мечтает человечество. это ощущает последний свидетель, прежде чем его, восхищенного богом, накроет волна, прежде чем он в последний раз почувствует себя одиноким» ; или что если галлахер с сандеем согрешат внутри церкви?

Один из пурпурных, переливающихся в лиловый блеск, глаз, казалось, смотрел прямо в душу, пока пару тонких конечностей держали его запястья вместе, из раза в раз сжимая до острой боли, а Галлагер всё нависал над ним, стараясь поймать взгляд золота в ответ.

–Нет ничего более нежного, чем смерть, — хрипит Галлахер, его глаза темнеют, когда он тянет Воскресенье вдоль своего тела. — Не могу обещать тебе того же, ангел.||| Или: Галлахер захватывает Пенаконию и объявляет Воскресенье своим падшим ангелом, своей невольной наложницей.

– Ты сказал, что я похож на пса в гоне, тогда побудешь для меня течной сукой?

несмотря на гнев, который разливается по нутру кипящей лавой, сандей, похоже, не сможет возненавидеть галлахера настолько, чтобы избавиться. не в момент, когда между ними образовалась странная, почти семейная идиллия.

Шпана, пьянчуга, как только не называли Галлахера, но теперь к этим обращением добавилось еще одно. Он пришел к этому мужчине с одной целью, но в конечном итоге судьба сыграла с ним забавную шутку. Воскресенье, так боявшийся обладателя красных глаз, хоть и хорошо скрывавший это, не смог скрыть еще кое-что. Один из них прятал свои эмоции за маской со сладкой улыбкой, другой же смотрел с недовольством. Однако, эти взгляды привели их к другому развитию событий.

конец немного скомканый, носойдёт.

— Забавно, — хмыкает бармен и толкается жёстче, вырывая из чужого горла разъярённый всхлип. — Шавка я, но скулишь подо мной ты.

—Ах, и да, никакого шоколада в основных блюдах, даже шоколадного фонтана. Только в добавочных. —А почему клубники тогда так много?..