Ночь, поезд, везущий их к монастырю... Монастырю, блять! А Титов громко трахается на нижней полке с журналистом, которому только что в лицо кричал, как сильно он ненавидит их всех. Ебаное безумие. Но Титову оно по вкусу.

Денис – изваяние из слоновой кости, мечта древнегреческого скульптора периода архаики – становится на колени. Пульс начинает стучать в висках, когда он складывает ладони в молитвенном жесте. Имя Денис первоначально являлось народной формой имени Дионисий или Дионисиос, которое означает "принадлежащий Дионису" – богу виноделия и веселья, оргий, религиозного экстаза. Макс думает, что религиозный экстаз – отличное оправдание тому, что сейчас у него стоит так, как не стоял ещё ни разу в жизни.

Максим и Денис выжили в Топях и вернулись в Москву. Казалось бы, теперь всё снова хорошо, но оказывается, что начать жить нормальной жизнью не так-то просто.

Небольшая история о том, как Денис отчаянно подставляется под ласку, а Макс с удовольствием ей делится.

— Слушай, давай начистоту, — Кольцов подвинулся ближе, опираясь локтями на столешницу и доверительно наклоняясь к собеседнику. — Тут что-то неладно. Может быть, нас опоили и случился какой-то жёсткий бэдтрип. Но меня морозит каждую ночь и кошмары снятся. С очень странненьким таким содержанием, как будто я сказок на ночь начитался. Русских народных причём.

— Не хотел быть чьим-то. Не хотел. А теперь — стал.

Денис подставляется под ласку. Ему бы соскользнуть, вернуться на свою сторону матраса, отвернуться, не привыкать, не привязываться. Он возится, елозит головой и почти прижимается губами к тёплой коже. Он так давно ни с кем не засыпал.

Дениса это всё сводило с ума, он бесконечно заколебался и уже конкретно не вывозил. Макс, оказывается, тоже...

Макс вообще без стыда по дрожащему телу ладонями шарит. Словно у него с Денисом любовь-морковь, история душераздирающая. По крайней мере Денису, в отчаянии своем до уровня для приличия поломавшейся целочки не дошедшему, так кажется.

Кто-то, блять, запал на журналиста. И этот кто-то — ты, Дэнич...

— Мне на кладбище надо. Могилу ту найти, — уточняет Денис спустя бесконечную паузу. — Мне очень надо её увидеть. > Небольшая такая "пропущенная сцена" про ночной поход на кладбище.

— Что, даже не страшно, придурочный? — поинтересовался Макс со смешком. С нервным таким смешком, будто и сам с ума сошёл в этих ёбаных Топях. — Совсем кукуха больная поехала, а? Так мы тебя это… вылечим, Дэнчик!

и кольцов не соврет, сказав, что приехал за правдой, раз уточнять за какой именно не приходится. [альтернативная версия сцены из седьмой серии]

Атмосфера Топей давит на мозг слишком сильно. На душе тоскливо и до невозможного противно, надоедливые представители семейства кошачьих отчаянно скребут по груди изнутри, оттачивая когти и оставляя красные, ноющие полосы, словно намеренно не обращая внимание на рубцы, заполнившие собой почти что всё пространство.

Если порочная душа Дениса все еще при нем, то в эту секунду он готов отдать ее Максу. Впарить. Сбагрить. Да что угодно, хоть бы принял и не растоптал.

Долгие дни пребывания Макса в Топях скрашивает Денис — своим присутствием и кровью. [AU, в которой Денис — сын Хозяина]

Чище крови Чище униженья Нелюбовь моя

Можно все, если очень хочется

Максим глазами собственными видел, как тачка на полной скорости ушла на дно болота вместе с Титовым, Хозяином и Сонечкой. А время спустя видь — вон он, Титов Денис Олегович. Собственной персоной, да всё в той же шубе, в которой и потонул. Живой-живёхонек. Вроде бы.

"Любовь - это когда по пьяни" Денис слышит эту фразу, стоя в проходе, она у него вызывает столько непонятных эмоций, что в пору закричать от собственного бессилия. Кажется, он не любил никогда по-настоящему, хотя... Только если раз. Но это было словно в прошлой жизни, а теперь для любви уже слишком поздно. AU, в которой у Дениса и Максима в прошлом была тяжёлая история знакомства и последующего расставания.