"Ставрогин и Верховенский воротились после прогулки в Скворешники и тут же заперлись в кабинете. Петр Степанович все еще поглощал карамельного Петушка, которого Ставрогин купил ему с единственной видимо целью заткнуть." За вдохновение спасибо человеку с твиттера.

Верховенский из тех редких людей, которые могут дурачить всех и всё время, но не Ставрогина.

Не про революцию, просто отношения, немного сладко.

Размышления о лжи Верховенского в Скворечниках. Кратко и не по делу. Может, преддверие дружеского похода в распивочную.

- До Нового года час остался. Как смотришь на то, чтоб переместиться в залу к столу и шампанского выпить? - с улыбкой на устах выворачивается в цепких объятиях Николая Верховенский. - Не пущу никуда, - яро шепчет Ставрогин, ещё теснее прижимая к себе Петрушу и вдыхая аромат его волос и кожи.

— А можно ль веровать в беса, не веруя в Бога? — засмеялся Ставрогин, но в его глазах был страх, мужчина казался совсем сломленным. Единственный человек, давший надежду на исцеление, исчез, не оставив за собой даже маленького воспоминания. Наверное, только Пётр знал, что лежит на душе Николая. Только он догадывался обо всём, понимал с полуслова, заботился и оберегал, не осуждая и не критикуя. Но теперь его нет. Человека, способного спасти запутавшегося юношу от казни.

Утро после ночи Ставрогина с Лизой. Верховенский подслушивает их разговор.

– Вот это вы вляпались, - сочувственно сказал Верховенский. – Я, право, понимаю все ваше недовольство ситуацией, – он вздохнул и подал Ставрогину его рубашку.

Маленькая атмосферная утренняя зарисовка.

Последнее время Верховенский вёл себя, мягко говоря, странно. Всё дошло до припадков, в которых он подпускает к себе только Ставрогина. Но не только из-за припадков.

Ставрогина мало что интересует: бабочки, люди, бесы, вороны. Вороны?

Ставрогину становится все хуже и хуже,и только Верховенский может спасти его.

— Николай Всеволодович, — он лукаво наклонил голову вбок, как бы прогибаясь под прикосновениями мужчины. — Зачем же Вы продолжаете искать счастья, если уже обрели нечто большее?

– Ну что Вы, Николай Всеволодович, печалитесь? Без улыбки вы голый. А это, в обществе постороннего-то, ужасно неприлично.

Ставрогин приглашает на костюмированный вечер Верховенского, Шатова и Кириллова.

— Это что же, намек? — Довольно усмехнулся Николай, будто объевшийся кот. От такого сравнения, Петр Степанович еле сдержался, чтоб не рассмеяться. — Что? Н-нет же! Зачем же намек? Я ведь про клубнику, — растерявшись начал Верховенский, но вдруг, словно переосмыслив собственные слова, заалел щеками и смолк.

– Говорят, радость Бога о покаянии грешника подобна радости матери, которая видит первую улыбку своего младенца... Ужасно много замаливать придётся, – картинно вздыхает Верховенский, даже не пытаясь сдержать улыбку.

Ставрогин не любит праздники, но любит развлекаться.

Au где Верховенский режет себе руки для того, чтобы заглушить душевную боль, физической. – Слушайте, Пётр Степанович, а не хотите прогуляться до озера, на улице такая прекрасная погода, я как раз собирался сходить пополнить свою коллекцию бабочек. Это было настолько неожиданно и не к месту, что Верховенский опешил от такого предложения. – Прямо сейчас? – недоверчиво поинтересовался Пьер. – Прямо сейчас, если вы согласитесь подождать пока я соберусь. Конечно, Верховенский не мог отказать.

Описание одного из многих безмятежных дней в Швейцарии, когда все ещё были живы, дружны и счастливы. Однако в этот день идиллия ненадолго нарушилась по вине неугомонного Верховенского.