Ши Цинсюань, — случайно! — узнает кое-что новое, и очень хочет попробовать. Хэ Сюань, — искренне возмущенно! — против. Ну, по крайней мере был.

Хэ Сюань до зубовного скрежета ненавидит братьев Ши. Он ненавидит высокомерного Ши Уду, успешного и зазнавшегося, едва не разрушившего жизнь Хэ Сюаня, и ни дня в жизни не раскаивающегося о своем поступке. Он ненавидит его младшего брата, отобравшего то, что принадлежало Хэ Сюаню по праву. А ещё Хэ Сюань влюблен.

— Но, Мин-сюн! Я еще не со всеми пообщался, не всех поприветствовал, не всех поздравил и… — Повелитель Ветра оказывается куда более проницательным, его глаза хитро прищуриваютя, а влажные алые губы растягиваются в пьяной улыбке. — Мин-сюн, ты что, ревнуешь? — Заткнись, — рычит Хэ Сюань, про себя радуясь, что людное место они оба покинуть уже успели и этого сомнительного диалога не слышал, кажется, никто.

Хэ Сюань снова был завален работой, любезно подкинутой Хуа Ченом в его единственный выходной. Он кипел с каждой минутой все больше, а под горячую руку попали мармеладные мишки. Ши Цинсюань, как заботливый партнёр, решил помочь своему парню немного расслабиться.

Нантаймори - японское искусство подачи суши на обнажённом мужском теле. Ши Цинсюань нашёл кулинарную книгу из Страны Восходящего Солнца и решил устроить сюрприз для своего мужа...

Ши Цинсюань склонился ниже, храбро вглядываясь в воду. То, что трогало его только что, извивалось, клубилось под водой. Это было похоже на чернильно-чёрные отростки, уходящие от самого торса Мин И в глубину бассейна. И их было... так много, кажется. Не разглядеть. - У тебя там... щупальца? - почему-то тихо спросил Ши Цинсюань и поражённо ахнул, увидев едва заметный кивок. - Мин-сюн, это же!... Ох, тебе не больно? А как они появились? Может, я могу помочь?

Когда Хэ Сюань согласился на предложение Ши Цинсюаня вместе прогуляться в мир смертных, он, конечно, подозревал, на что себя обрекает. Однако нельзя было отказаться, иначе Ши Цинсюань всё равно уломал бы его, обязательно бы добился своего, только пришлось бы ещё вытирать его слёзы.

Хорни алфавит с Хэ Сюанем. Бифлифы. Черновод просто любит Ветерка, а тот провоцирует его на всё, что только можно. Экспериментатор Ши, не такой уж и пассивный Хэ и просто сексуальный аспект их жизни.

Се Лянь очень ценит своего лучшего друга и даже немного восхищается им. Но он невероятно переживает. Ведь Ши Цисюань скрывает от него своего парня, приходит в синяках в университет и избегает говорить на тему отношений. Се Лянь начинает думать, что Ши Цисюань состоит в абьюзивных отношениях и он бы хотел ему помочь. Modern AU, где Хэ Сюань просто интроверт и ненавидит общество, а Ши Цисюань блогер.

—Цинсюань. Даже не смей закрываться сегодня ночью.

Цинсюань обожал, когда просыпался раньше парня.

План у Хэ Сюаня простой: уничтожить гордость гомофоба Ши Уду, охмурив его непутёвого младшего брата, ведь нет сильнее удара по репутации, чем родственник гей. Что может пойти не так? (спойлер: не так идёт практически всё)

— Всё в порядке, — говорит Се Лянь позднее, намазывая мазь на ушибленную ногу Хуа Чэна. — Мы можем быть хорошими родителями. Нянями. Может быть, тебе придётся поносить длинные брюки несколько дней. — Но, гэгэ, — скулит Хуа Чэн, — сейчас середина лета! Се Лянь улыбается, похлопывая его по бедру. — Уверен, ты справишься с небольшой жарой. — Почему я должен менять образ жизни из-за ребёнка Хэ Сюаня? — Потому что мы согласились присмотреть за ней, — отвечает Се Лянь.

От скуки Хэ Сюань решает посетить вебкам-сайт, на котором находит одного поразительно красивого стримера, каждый жест которого хочется навсегда записать на плёнку своей памяти и прокручивать в воспоминаниях долгими одинокими вечерами. Но что-то в этих жестах вдруг заставляет Хэ Сюаня ужаснуться.

Ши Цинсюаню удалось вознестись второй раз самостоятельно, что же ждёт его на Празднике середины осени?

— Что будет, если мы не остановимся? — Я не знаю, — признался Хэ Сюань. — Давай попробуем и узнаем?

— Хочешь занять его место? — Чт-что? — Ши Цинсюань моргнул, подняв на него глаза. — Сегодня я уйду отсюда с кем-то. Долг есть долг, и я так или иначе позабочусь о том, чтобы он был возвращён. Будь то кровью или деньгами, мне плевать, — Хэ Сюань провёл рукой по шее Ши Цинсюаня, удерживая его на месте. — Хочешь занять его место? Если нет, заткнись и иди… — Да, — Ши Цинсюань сглотнул. — Да, я займу его место.

Когда пришёл час и вуаль дракона, наконец-то, по правилам была снята, зрачки Ши Цинсюаня расширились в осознании, кого он видит перед собой. Ритуальная чаша с вином предательски дрогнула в онемевших пальцах, изо рта вырвался изумленный вздох, а сердце, пропустив удар, забилось в груди сбитой с толку пичужкой. «Тудум», «тудум», «тудум» отбивалось оно эхом в каждом сжавшемся сосуде.

— Меня не волнуют традиции, если ты попытаешься заставить меня поцеловаться под омелой, я ударю тебя.

Студенты первых трех-четырех курсов всегда строят множество слухов вокруг мрачного и строгого профессора Хэ, один другого лучше, но самая популярная тема — молоденький студент, с которым тот спит. Ведь в самом деле, кем ещё может быть этот яркий, улыбчивый юноша, который периодически впархивает в аудиторию в перерывах между лекций и кладет профессору руки на плечи, шепчет что-то игривое на ухо и кокетливо чмокает в щеку, не так ли?