Находясь в Инду, Лу Гуан заболел. Чэн Сяоши просил его соблюдать постельный режим, угрожая привязать к кровати, если он встанет. Страх потери любимого человека оказался сильнее, чем страх перед безобидной шуткой.

Выпускной. Алкоголь. Лу Гуан. О большем Сяоши и мечтать не мог.

- Так и будешь продолжать бегать? – от голоса Лу Гуана Чэн Сяоши замер на месте. Он понял, что попался. Конкретно попался. В горле стоит ком и если он попытается сейчас ответить, то зайдётся в истерике. И тогда его ложь раскроется. Ложь о том, что у него всё хорошо и его вовсе не мучают никакие кошмары, которые буквально не дают нормально жить.

Смерть–это неизбежность, как считают многие, но Лу Гуан–исключение из всех существующих правил и законов, что тысячелетиями господствуют в нашем мире, ведь он хочет обставить неизбежность в её же игре и вернуть Чена Сяоши любой ценой, невзирая на своё собственное благополучие и жизнь.

Чэн Сяоши не ожидал, что помощь Ся Фэю обернётся этим. Сцена во время 6 серии главы Инду.

У Чэн Сяоши нервный срыв, а Лу Гуан влюблен. Альтернативное название: Idiots-in-Love или 10к+ слов гей-паники Лу Гуана

— А Сяоши не говорил мне, что у него есть парень! — Что? — Он не...кхм...мой парень, - выдавил из себя Лу Гуан. 5 раз, когда все думали, что Лу Гуан и Чэн Сяоши встречаются, и 1 раз, когда они и правда сошлись.

В течение года Чэн Сяоши учится видеть то, что было прямо перед ним всё это время. Или близость как язык любви.

Лу Гуан искренне старается скрыть ото всех свою бессонницу, пока Чен Сяоши не решается взять все в свои руки и помочь другу. «Все его приевшееся существование было посвящено одному единственному человеку, чьи чуть шершавые ладони поглаживали ледяные руки. Он не знал в какой момент весь мир сузился до карих глаз напротив, ради которых можно разрушить любой мир»

Чен Сяоши действительно плох в соблазнении. Он понятия не имеет, как привлечь внимание мужчины. Особенно, если этот мужчина — Лу Гуан. Пробует искать информацию в интернете. Но то ли безнадёжен, то ли советы откровенно хуёвые, то ли у него просто нет ни малейших шансов. Это даже нечестно. Он уже голову сломал в попытках придумать эффективный способ соблазнения Лу Гуана. Самому же Лу Гуану, для того чтобы соблазнить Чен Сяоши, достаточно просто дышать

— Чэн Сяоши, никаких стычек с игроками другой команды, никаких подсечек и тому подобного, в общем, не нарушай правила игры, — наставляет его Цяо Лин, поправляя его накидку, на груди которой красуется герб факультета Пуффендуй, – и, пожалуйста, вернись целым и невредимым. — Будет сделано, староста! — салютует ей Чэн Сяоши, крепче сжимая метлу другой рукой. — Лу Гуан, пожелай мне удачи! Лу Гуан кивает.

После возвращения домой из больницы Лу Гуан с тревогой осознаёт, что в этой временной линии всё идёт совершенно не так, как должно быть. В особенности его отношения с Чэн Сяоши.

Шесть оранжевых роз, нежно обнимающих веточки гипсофилы, а позади, словно запоздалая мысль кое-как приютился листочек кожаного папоротника. Чэн Сяоши вернулся, закончив дела и поставил букет цветов прямо на прилавок. — Что это? — спросил Лу Гуан, глядя на цветы. — Цветы. Для тебя, — просто ответил Чэн Сяоши. Брюнет заломил руки. Лу Гуан нечасто видел его таким. Или: Чэн Сяоши подарил Лу Гуану цветы. И Лу Гуан больше не может игнорировать то, что происходит между ними.

дверь тихо скрипит – он проскальзывает внутрь, от него пахнет кровью, порохом и серебром, он не человек и не вампир, и лу гуан сам не знает кто он, но коленки от него предательски подкашиваются, а внутри все стягивается в тугой ком. Bueno pa'goza – ну, наслаждайся(исп.)

Лу Гуан красивый. До безумия. Его всегда хотелось запечатлеть на фотографии, и Чэн Сяоши никогда не упускал этой возможности. То, как он мимолётно улыбался, почти неслышно смеялся и слишком мило смущался, сводило с ума. Хотелось любоваться им, восхищаться, дышать им и никогда не отпускать. Особенно сейчас.

— Поцелуй меня. Кажется, Лу Гуан это уже где-то слышал. Кажется, это было еще в школе.// Любимый тег Idiots-in-Love

Лу Гуан медленно теряет себя, утопая в скорби; Чен Сяоши задыхается в нитях времени, которые давно оборвались. Худшее решение – разделить воспоминания, будто это не более чем раковина с грязной посудой. По крайней мере, когда все развернется и огонь погаснет, они останутся самими собой. Сломанными, непоправимыми, влюбленными. Настолько погрязшими в нежности, что ничто из этого не имеет значения.

Между ними снова повисает легкая тишина, и рука Чэн Сяоши тоже замирает. Прямо поверх ладони Лу Гуана. Сердце тревожно замирает в груди. Происходящее нетипично для них. Ни в одной из временных линий.

Чэн Сяоши случайно признается Лу Гуану в любви. // Одна дурная голова — плохо, а две — еще хуже

Чэн Сяоши боится грозы, а у Лу Гуана свои методы борьбы со страхом