Ваня арестован по делу о серии убийств, но убеждает Женю, что ни к чему не причастен. Женя ведёт его допрос, стараясь быть непредвзятым, но внутренне сопротивляется собственным выводам. Между ними — сильные чувства и возможный смертный приговор.

— сегодня по моим правилам. — в следующую секунду наконец воплощает задуманное, лишая злобина последнего элемента сопротивления, заставляя опираться только на голос, касания и чувства.

Боков славится своими сумасбродными поступками, когда дело касается расследования жестокого преступления, но за пределами работы, живя обычной жизнью, иным он не становится. Ресторанный конфликт тоже его рук дело.

AU, в которой Женя — молодой учитель истории, а Ваня — ученик выпускного класса.

-Ев...Жень, мне плохо п...пиздец. - Жене не нравится это. Он выдыхает раздражённо, но дверь в сторону толкает, распахивая и внутрь пропуская.

дыхание младшего стало прерывистым шёпотом, когда чужие пальцы медленно и уверенно очертили контуры его плеча, спускаясь ниже, к ключице. кожа под ними вспыхнула тысячей искр, каждый нерв, до того момента дремавший, проснулся, пульсируя в унисон с участившимся ритмом сердца. лёгкое прикосновение к шее заставило ваню запрокинуть голову, открывая больше кожи для его жадных ласк, сопровождая их собственной тихой мольбой.

— Жень?.. - позвал парень, чуть посмотрев через плечо на Бокова, упираясь руками в подлокотники стула, - Что то случилось? Сейчас Злобин совсем не предавал значения тому, что сидел у известного московского следователя на коленях, спасибо градусам, уже ударившим по голове — Ты случился, Вань, - расслабленным голосом сказал Боков, уперевшись лбом в плечо Злобина

Повёлся на уловки проститутки, как идиот. Держать себя в руках никто не отменял, но есть ли прощения ему самому себе? За оплошность, за минутную слабость, выходку, которая теперь будет рука об руку с ним идти, напоминая своим присутствием, что он – долбоеб слабый.

бездействовать? нет, такое ему точно не подходит — щелкает в голове, пока он кидает чужое тело на постель, занимая доминантную позицию, преобладая над младшим.

и, наверное, после окончания рабочего дня ване хотелось, чтобы его идея так и осталась незамеченной, глупой, забытой. но он упустил одну деталь — он в отношениях с лучшим следователем, который не оставит ни одну мелочь без внимания.

Если бы Ваня пришёл с виски не к экспертам, а к Жене.

— ты меня, ваня, заебал, — возможно ли убить словами? вполне. только вот боков посчитал, что этого мало.

- Я за тебя переживал, он тебя пристрелить мог. Пощёчина на лице ощущалась гадко, словно Женя хотел прихлопнуть со злостью надоевшую жужжать под ухом жирную муху, но имела отрезвляющий эффект. - Ты меня, Ваня, заебал.

У Вани-следователя чувствительные бедра, а Евгений Афанасьевич об этом знает.

Ваня по началу и не заметил, как фокус внимания сместился с убийства рыжих на Бокова. А потом стало поздно. Казалось бы, просто секс в машине, а жизнь Ивана Злобина кардинально изменилась.

Женя не мог оставить это так просто. Не мог посадить за решетку любимого человека.

На его слёзы Ваня бы посмотрел. Он бы выцеловал досуха влажные дорожки от глаз до подбородка, выпил до дна, заставил эти потрескавшиеся губы снова и снова изогнуться в улыбке. Как под душем, как у машины, как в провонявшем табаком гостиничном номере, когда он, бухой в хламину, вымолил у Бокова поцелуй.

В тишине машины все, что было запретным, наконец становится возможным.

— ну почему он, блять, эту дуру выбрал, — бесспорно, ваня к наде относился хорошо : она чудесный начальник, человек, напарник. но она не та, кто должна была касаться губ жени, усмехаясь так ласково, невинно.

— Я думаю, ты трясёшься не от злости, — Женя снова хватает Ваню за галстук, наматывая его на кулак, притягивая ближе к себе. — Заткнись.