— О блять, — удивлённо перебил его словесный понос Шейн, когда, открыв калитку, наткнулся взглядом на крошечное чудовище с огромным красным бантом на шее. Чудовище суетилось у кроссовка Ильи, совсем не обращая внимания на нового человека рядом. — О блять, Илья…

В конце концов, чтобы сломать Шейна, нужно совсем немного... Достаточно плохого дня, приступа ревности и того, что Илья велит ему встать на колени

Оказавшись между гулом арены и тишиной за запертой дверью, Шейн упорно твердит, что терпеть не может Илью, но всё меняется, стоит только Илье прижать его к стенке. И вот слово «папочка» слетает само собой, а Илья называет его «малыш» так, будто даёт обещание, которое точно намерен сдержать.

Была одна вещь, которую Шейн не мог дать Илье.

«Мы даже не поцеловались.» История, в которой Шейн всё же отправляет это сообщение, а Илья бросается за ним вдогонку.

В этот раз Илья его целует. И не только в губы.

У них нет ничего общего — так почему же Райану комфортнее всего именно с Фабианом? Противоположности притягиваются в этом страстном романе из серии «Game Changers» от автора бестселлеров по версии USA TODAY Рейчел Рид. — Аннотация перед прологом.

«Ты начинаешь говорить как он». ⸻ Шейн срывается и погружается в тревожные мысли после того, как Скотт Хантер подкалывает его из-за Ильи. Илья его утешает.

Шейн, разъедаемый неуверенностью после фото папарацци, где Илья запечатлён с бывшим, пытается затеять ссору. Илья обезоруживает его полностью: садится в кресло и спокойно говорит «На колени». Когда Шейн колеблется, Илья добавляет «Хочешь доказать, что ты лучше, чем просто воспоминание? Докажи.» Или: Шейн ревнует. Илья более чем готов выебать из него эту ревность.

Это была трагедия. Самолёт Кентавров Оттавы разбился в северной Джорджии, во время рейса Каролина – Тампа. Они ещё не знали подробностей. НХЛ отменила все мероприятия на следующие семь дней. Подождите… Что? В семнадцать Шейн Холландер встретил любовь всей своей жизни. В двадцать девять гравитация забрала её у него. Шейн хотел, чтобы он тоже умер в тот день.

Это всегда сильно и важно, сколько бы раз не случалось.

Как же Илья обожал запах Шейна. Раньше, до того, как весь мир узнал об их отношениях, о том, что один из лучших игроков НХЛ омега, он мог чувствовать его лишь в краткие мгновения встреч. Поэтому сейчас он наслаждался им сполна, а беременность лишь еще больше раскрыла карамельно-кофейный аромат омеги, дополняя его.

Между первой искрой и финальным решением есть промежуточная станция — время, когда вы вместе, но мир об этом ещё не знает. Именно в такой момент Илья решает устроить Шейну идеальный вечер. Фиолетовый свет, музыка и ужин на двоих — это их личный ритуал, способ ощутить прочность своей связи.

— У тебя... — его голос становится тихим, почти ошеломлённым, — снова стоит? Шейн приподнимается ровно настолько, чтобы дотянуться и оставить дрожащий поцелуй на губах Ильи — мягкий, отчаянный, цепкий. — Никогда… — он шепчет ему в губы, — и не переставало. Или первый раз Шейна в сабспейсе (и он кончает три раза просто потому что).

— Нет, он ударил меня ещё до того, как я его так назвал, — признаётся он, потирая затылок. — И ударил я скажу на ура. Снова наступает тишина — на этот раз глухая, тяжёлая. Гораздо серьёзнее. Шейн почти физически ощущает, как Розанов разбирает по кусочкам его слова, и сам он застывает, вцепившись в край столешницы, дожидаясь, пока тот заговорит. — Что ты имеешь в виду? — наконец спрашивает Розанов. — Что значит «ударил на ура»? Что это значит?

Видео Ильи и Юны с фермерского рынка вирусится в интернете.

Илья Розанов попадает в крошечную аварию (с его слов). Шейн Холландер устраивает полномасштабную паническую перезагрузку системы по этому поводу. Параллельно где-то в коридоре Хейден молится о том, чтобы его кто-нибудь швырнул в озеро, или чтобы всё оказалось одним большим пранком, или чтобы на него упал метеорит. Он, правда, не привередливый. Джей-Джей тем временем пытается вывести кислотой из мозга картинку того, как их милый капитан страстно целуется с Ильёй-всем-пизда-Розановым.

Пять раз, когда Илья (не совсем) лгал своим товарищам по команде о Шейне, и один раз, когда ему не пришлось этого делать. Или то, как «Бостонские медведи» видели «тайные» отношения Ильи и Шейна на протяжении многих лет.

«— В любом случае я научился звучать как профессиональный порно-актер. Я надеюсь. Тебе понравилось? — Хадсон обернулся на Коннора».

Всё было хорошо, правда? Стыд цеплялся за него крепче, чем пот, чем запах клуба, чем воспоминания. Стыд от того, что он не мог быть благодарным. Стыд от того, что чего-то ему не хватало. Стыдно, что он пытался «исправить» себя, используя чужое тело. И стыд, который всегда возвращался, незваный, с одним-единственным именем. Короче говоря, мысли Шейна о вечере, проведенном с Ильей.