Сладкие стоны, нежные поцелуи и объятия — близость, которую оба наконец достигли спустя столько времени.

Моцзэ сам неожиданно для себя задремал. Он и не думал, что проспал так долго, но ощутил навязчивое прикосновение чужих губ к своему лицу. — Цзяоцю?.. — сонно спросил он, плохо соображая после дремы. — Извини, дорогой, я был бы рад дать тебе поспать, но я сомневаюсь, что ты будешь рад, если проспишь наступление Нового года.

Чтобы не сойти с ума, Моцзэ с трудом вынул из кармана телефон и решил, что написать о чувствах Цзяоцю намного лучше, чем молчать дальше. Ассасин думал, что сообщение никогда не прочитают, но...

Моцзэ всегда рядом, и иногда это не так приятно, как кажется.

В его глазах читалась потребность – потребность во внимании. Во внимании мужчины.

Что случается с человеком, который потерял зрение? И кто окажется рядом чтобы поддержать?

— В последнее время мне не хватает прикосновений, — признался Цзяоцю. — Позволишь..?

У них давно не было близости. Они могли долго-долго лежать в трепетных объятьях друг друга, чередовать мимолётные и нежные поцелуи с влажными и развязными, однако дальше ни Цзяоцю, ни Моцзэ не заходил. Страстное желание вожделеть не возникало уже больше полугода.

И светловолосый замирает. Как он может его послушать? Как он может его оставить здесь с этими бездушными чудищами? Моцзе хотел бы хоть слово вымолвить, хотел бы дать надежду, которая неуловимо ускользнула из их рук. Он хотел бы обещать, что вернëтся. Он хотел бы сказать, чтобы Цзяоцю не боялся. Он вернëтся. Он поклялся себе, что будет искать его, что он сделает всë, чтобы спасти его.

Старый приятель Цзяоцю был убежден в удивительных целебных свойствах алкоголя, в особенности, если это было рисовое вино из змеи. Но любой алкоголь мутнит разум, впрочем, возможно это именно то, чего Цзяоцю сейчас хотел.

Он останавливается на полпути, носом ведёт по внутренней стороне бедра, вызывая лёгкую щекотку и улыбку на лице Цзяо. Моцзэ поднимает на того взгляд, но не видит эмоций. Только сладкие постанывания достигают его ушей. Кругом кромешная темнота, чтобы осязать друг друга на одном уровне. В медленном танце вести Цзяо, кружить в ощущениях и доводить до экстаза. И даже больше...

— Моцзэ, я способен идти самостоятельно, — с долей недовольства проговаривает ему Цзяоцю, но за руку всё-таки подхватывает. Не сразу, приходится действовать на ощупь, пока его ладонь не оказывается окутана теплом другого.

Один вечер сблизил парней, и обыденный разговор превратился в душевный.

Моцзэ говорил редко. Он предпочитал показывать и действовать. И Цзяоцю он всегда показывал. Не говорил, но теперь все изменилось. Цзяоцю больше не мог видеть, не мог предугадать Моцзэ, как раньше.

Цзяоцю не нужно смотреть, чтобы видеть, как неуклюже нарезает Моцзе морковь или случайно сдирает ноготь о тёрку в попытках потереть лук; как неловко наклоняется, чтобы понюхать варево в кастрюле или озирается в поисках лопатки, которую опять куда-то засунул впопыхах. Цзяоцю не нужно было зрение, чтобы знать, что Моцзе не отходит от него ни на шаг с тех пор, как он ослеп. Как странно... когда он видел, Моцзе был куда дальше, чем сейчас, когда Цзяоцю мог лишь чувствовать его присутствие.

Моцзэ довольно усмехнулся, взяв Цзяоцю под колени; если бы ему сказали, что его чертовски милые худые лодыжки не предназначены лежать на его плечах, он бы ни за что не поверил.

Это началось невинно и совершенно случайно, как и всегда, когда дело касалось Моцзе

Когда Цзяоцю роняет Моцзе на кровать, тот неловко, — да и так нелепо, — ударяется о её изголовье с характерным звуком, шикает, морщась. Цзяоцю хмыкает, виляет хвостом, и сам себе на уме, раззадоренный неизвестно чем, не обращает на это шибко много внимания. Моцзе переживет. У Цзяоцю проблемы посерьезнее, чем шишка на макушке. У него все тело горит, и он голоден.

После возвращения домой Моцзэ всё-таки узнаёт, что сегодня будет на ужин.

Слово, едва уловимое человеческому слуху, но отчётливо услышанное лисьими ушками, доносится по левое плечо от Цзяоцю. Нет никакой нужды в том, чтобы разбирать на оживлённой улице Лофу Сяньчжоу произнесённую не то просьбу, не то отданный приказ от своего друга. Цзяоцю прекрасно знает, о чём одними губами шепчет хладнокровный и сдержанный Моцзэ. Всегда шепчет всего одно слово, когда хочет. Краткое, ничего не значащее для других... «Сейчас»