Шейн хотел подарить на день рождения Ильи что-то особенное. Но что можно подарить человеку способному самому себе купить все, что угодно? Шейн обязательно придумает. Он полон решимости показать своему парню, как много он для него значит и что его дни рождения - стоят того, чтобы их праздновать.

- Просто... сначала научи меня основам, - сумел выдавить Шейн, наклонившись вперед с блокнотом в руках. - Ты, э-э, потом узнаешь. Со временем. Он провел пальцем по неряшливым каракулям на полях первой страницы, неловко улыбаясь и молясь всем Богам, любым Богам, чтобы его почерк был таким уродливым, чтобы она не смогла проче- - «Выйдешь за меня замуж?» — ее громкий хмурый взгляд пронзил Шейну сердце, пока брови Светланы, кажется, пробивали собой потолок.

Во время тусовки в баре про Илью начинают говорить всякое дерьмо. Шейну не удаётся сдержать себя в руках. ИЛИ: Альтернативная версия того, как Хейден узнаёт про их отношения.

Илья Розанов не любит читать, но есть одна книга, которую он перечитывает с удовольствием — Шейн Холландер — и сегодня эта книга щедра на откровения. Читая по веснушкам, по рёбрам и по тому, как Холландер поджимает губы, подбирая самые грязные слова, Илья понимает: это слишком «грязная» книга.

Первая брачная ночь Ильи Розанова и Шейна Холландера.

После инцидента Шейна в больнице навещают его родители, Илья, Хейден и Клифф. Шейн под действием сильных обезболивающих не может скрыть своих чувств.

Пять раз, когда Илья (не совсем) лгал своим товарищам по команде о Шейне, и один раз, когда ему не пришлось этого делать. Или то, как «Бостонские медведи» видели «тайные» отношения Ильи и Шейна на протяжении многих лет.

Илья не чувствовал себя живым. Он не хотел быть здесь. Хотел накричать на тошнотворно учтивого Холландера. Хотел избавиться от всего, что заставляет его чувствовать себя слабым. Или AU, где Илья все же поговорил с Шейном после Олимпиады

Оказавшись между гулом арены и тишиной за запертой дверью, Шейн упорно твердит, что терпеть не может Илью, но всё меняется, стоит только Илье прижать его к стенке. И вот слово «папочка» слетает само собой, а Илья называет его «малыш» так, будто даёт обещание, которое точно намерен сдержать.

— Хочешь знать, каково это? Шейн опускает руку на спинку дивана, после чего приподнимается на локтях и вопросительно смотрит на Розанова. — Что? Держать Кубок в руках? Ты так уже шутил. — Нет, — пальцы Розанова обхватывают запястье Шейна, а затем он заводит его руку себе между ног.

Шейн, разъедаемый неуверенностью после фото папарацци, где Илья запечатлён с бывшим, пытается затеять ссору. Илья обезоруживает его полностью: садится в кресло и спокойно говорит «На колени». Когда Шейн колеблется, Илья добавляет «Хочешь доказать, что ты лучше, чем просто воспоминание? Докажи.» Или: Шейн ревнует. Илья более чем готов выебать из него эту ревность.

Ведь настоящее волшебство застенчиво прячется в душе человека, чьё присутствие — драгоценность, которую никогда не сыщешь…

Кажется себе крохотной снежинкой, тающей в огне...

У него уже… рефлекс… Шейн говорит — всё внимание Ильи принадлежит ему...

Я рядом… Я тоскую без тебя…

Его жизнь — ожесточённая борьба, в которой одна маленькая победа равна тысяче сокрушительных поражений.

— Итак…, — нарушает трещащее от искрящего напряжения тихий голос. — Кто-то пришёл прибить меня за шум в два ночи, а в итоге арестовал моё сердце!

‎Малыш беззастенчиво лжёт… Но делает это... красиво. Филигранно... Возбуждающе…

Их язык — действия...

Была одна вещь, которую Шейн не мог дать Илье.