— Ты так хорошо выглядишь в таком виде, — промурлыкал Джаббер, взяв израненную руку Занки и поднеся её к своему рту. — Покрытый собственной кровью, черт, я не могу насытиться этим. —

Хорошо и плохо, бело и черно идут рука об руку, и он устал разделять их на разное. Они одно целое, как сам Занка, бьющийся в удушающем смехе, и сумасшедший, лежащий рядом.

— Опа… а ты чего тут делаешь? — под столом, прямо между его ног, красовалось лицо его любимого противника, схватки с которым всегда будоражили кровь. Голубоглазый был настолько пьян, что едва понимал, где находится и что делает. В какой момент вечеринка перемирия «Уборщиков» и «Райдеров» превратилась в это?

Во всём происходящем не было ни крупицы достоинства. Ни в том, как их зубы сталкивались, когда поцелуй углублялся; язык находил язык, а из уголка рта стекала слюна. Ни в том, как блуждающие пальцы уже начали расстёгивать его рубашку, и части одежды бесшумно падали на пол. Ни в том, как он глухо стонал, вжимаясь в колено, зажатое между его ног, всё сильнее притягивая руку за головой другого. И уж точно не было ничего достойного в том, что этим «другим» был Джаббер Вонгар.

Проиграв Джабберу дважды, Ниджик так и не пришел в себя. Он всегда знал, он не был гением, но старался что есть мочи, чтобы добиться той крупицы успеха, той тонкой нити самооценки, веры в свои силы, что вандал разрезал, расплел по волокнам и сжег. И все же Занка не из тех, кто так легко опустит руки, потому жажда мести, нужда вернуть, поставить на ноги и отряхнуть свою гордость переполняла его, заставляя идти на неописуемые безрассудства, как сейчас, например.

— Я не хочу кончать быстро, — под действием накрывающего кайфа Джаббер чуть смягчается, что заставляет Нидзик ухмыльнуться с его членом во рту и бросить взгляд вверх, мол, «я достаточно хорош для тебя?».

Занка возвращается домой раньше обычного и зрители Джаббера узнают его, вываливая слишком много личной информации. Пользуясь случаем, Джаббер решает уточнить у Занки несколько моментов из его жизни и случайно вытягивает из него признание в любви.

Энджин — не та причина, по которой Занка выбирается из колодца. Или представьте, что Джаббер первым находит Занку и как это меняет их обоих.

Это не был выбор между добром и зло, скорее, выбор между двумя видами падения: знакомым, темным, одиноким и неизвестным, светящимся этим странным голубым светом, в компании того, кого бы еще вчера парень предпочел обойти стороной.

Бар "Экстаз", известный не только банальным названием, но и танцорами, очаровывающими гостей...

После безрассудной ночи мир Занки срывается с привычной оси под напором силы по имени Джаббер Вонгар. Незнакомца, воплотившего в себе все то, что Занку учили отвергать. Привычные ориентиры рушатся, само понимание жизни меняется, оставляя его растерянным, неуверенным, потерянным. И свободным.

Занка старался скрывать свою любовь к декоративной косметике, но если бы он знал, что именно она станет катализатором его отношений с Джаббером, то вывалил бы всю свою коллекцию ещё месяцы назад.

На фестивале в Канвас-Тауне Занка танцует с обаятельным незнакомцем, который оказывается Джаббером. Должен ли Занка позвать на помощь команду? Да. Хочет ли он ещё немного побыть в объятиях этих сильных, ловких рук? Намного больше...

Питомцы ведь похожи на своих хозяев, верно? Джаббер вот находит всё больше и больше общих черт между Занкой и Любимой Помощницей.

Джаббер, пытаясь выяснить, что же такого в этом Занке особенного, упускает момент, когда безвозвратно тонет в холодной синеве чужих глаз.

Занка просит пять историй о стояках Джаббера на него, обещая взамен кровавый поцелуй? Джаббер в деле!

Занка всегда следил за чистотой. Но сегодня почему-то оказался по уши в грязи.

Он смеялся, когда парализовал его в первый раз. Теперь, когда Занка снова в его власти, смех кончился. Остался только холодный расчет, яд в крови и неумолимое желание провести эксперимент до конца - до того самого предела, где заканчивается сопротивление и начинается тихий, внутренний слом.

Занка с ним терял себя. Больше не хотелось быть правильным. Одно только нахождение подле Джаббера априори было неправильным. Но таким манящим, пленительным и желанным, что Ниджику поддался этому искушению. Джаббер перевернул мир Занки, заставил испытывать невиданные ранее чувства и заразил собой всё сознание Занки. Самое страшное то, что Занке нравилось.

— Такой вкусный Занка, — мурлычит Вонгер, мурашки по коже. Хочется ещё, хочется больше. — Почему ты не говорил, что твоя кровь такая сладкая?