Шейна Холландера выбрали вторым на драфте НХЛ и он стал новоиспечённым игроком «Монреаль Вояжер». Он сосредоточен на своих целях: стать лучшим, побеждая лучших. А это означает постоянно соперничать с Ильёй Розановым, выбранным на драфте первым и присоединившимся к составу «Оттавских Кентавров». Но когда проблемы с иммиграционными документами Розанова ставят под угрозу его будущее в НХЛ, что это будет означать для карьеры Шейна? Он не может рисковать и выяснять это... поэтому они женятся.

Шейн, разъедаемый неуверенностью после фото папарацци, где Илья запечатлён с бывшим, пытается затеять ссору. Илья обезоруживает его полностью: садится в кресло и спокойно говорит «На колени». Когда Шейн колеблется, Илья добавляет «Хочешь доказать, что ты лучше, чем просто воспоминание? Докажи.» Или: Шейн ревнует. Илья более чем готов выебать из него эту ревность.

В этот раз Илья его целует. И не только в губы.

— У тебя... — его голос становится тихим, почти ошеломлённым, — снова стоит? Шейн приподнимается ровно настолько, чтобы дотянуться и оставить дрожащий поцелуй на губах Ильи — мягкий, отчаянный, цепкий. — Никогда… — он шепчет ему в губы, — и не переставало. Или первый раз Шейна в сабспейсе (и он кончает три раза просто потому что).

Шейн испытывает сабдроп после их встречи в Вегасе. Илья исправляет ситуацию.

Пять раз, когда Илья (не совсем) лгал своим товарищам по команде о Шейне, и один раз, когда ему не пришлось этого делать. Или то, как «Бостонские медведи» видели «тайные» отношения Ильи и Шейна на протяжении многих лет.

После инцидента Шейна в больнице навещают его родители, Илья, Хейден и Клифф. Шейн под действием сильных обезболивающих не может скрыть своих чувств.

Под действием обезболивающих Шейн становится дурашливым и непоседливым. Илья просто пытается удержать его на месте, лишь бы только тот перестал шептать ему на ухо: «Папочка».

Когда Шейн заходит в гостиничный номер в Бостоне, на кровати лежит знакомое джерси Рейдерс, номер 81, а “Розанов”, написанный четкими белыми буквами, словно насмехается над ним. "Ни за что," моментально говорит Шейн. Или, Илья трахает Шейна, пока Шейн в его джерси.

Всё было почти идеально. «Кентавры» провели свой лучший сезон за последние два десятилетия, Шейн отлично вписался в команду и блистал на льду, Илья был замужем за любовью всей своей жизни, и им наконец-то больше не нужно было прятаться. И всё же... кое-что омрачало путь к совершенству, и Илья изо всех сил старался не думать об этом, чтобы не заработать сердечный приступ. Шейн уже шесть недель играл за «Кентавров» в Оттаве вместе с Ильёй, но так и не переехал к нему.

Оказавшись между гулом арены и тишиной за запертой дверью, Шейн упорно твердит, что терпеть не может Илью, но всё меняется, стоит только Илье прижать его к стенке. И вот слово «папочка» слетает само собой, а Илья называет его «малыш» так, будто даёт обещание, которое точно намерен сдержать.

Была одна вещь, которую Шейн не мог дать Илье.

Шейн Холландер — «золотой мальчик» хоккея, скрывающий свою ориентацию и многое другое. Илья Розанов — профессиональный доминант, которому есть что терять, и к тому же с просроченной визой. *** В рамках их договорённости в закрытом кинк-баре Монреаля, где соглашения о неразглашении хранят секреты, а сессии оплачиваются почасово, они понимают: самое опасное — не разоблачение, а желание большего, чем допускают эти часы.

— Хочешь знать, каково это? Шейн опускает руку на спинку дивана, после чего приподнимается на локтях и вопросительно смотрит на Розанова. — Что? Держать Кубок в руках? Ты так уже шутил. — Нет, — пальцы Розанова обхватывают запястье Шейна, а затем он заводит его руку себе между ног.

Настоящие domestic bitches Холланов. Ну и да, где-то там, Шейн Илью трахает. Но это вообще не суть. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказал он, и Шейн резко открыл глаза. — Что? — спросил он через мгновение. Илья перевернулся на бок и ухмыльнулся. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — повторил он.

Пропущенная сцена в отеле во Флориде. После того, как Шейн утешает Илью.

Здравый смысл подсказывал ему, что Илья сейчас, скорее всего, зол как чёрт, токсичен, как ядерные отходы, и мечтает кого-нибудь убить. После того кошмара на льду, после проигрыша финнам в четвертьфинале домашней Олимпиады, Розанов должен был превратиться в ходячую катастрофу.

— Все-все, больше никакого света и шума, — пробормотал Илья, больше для себя, потому что знал: Шейн его сейчас не слышит. Стоило им вернуться от родителей, Шейна накрыло. Но Илья, зная это состояние, без слов стал проводником обратно, помогая выбраться из трясины напряжения.

Шейн идёт на массаж

Шейн скрещивает ноги под столом и сглатывает. – Итак, – бормочет он, внезапно не зная, как начать. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. – Как проходит сезон? Илья пожимает плечами. – Хорошо. Теперь мы можем потрахаться? – Илья! – выпаливает Шейн, срывая очки и роняя их на стол с грохотом. Вот тебе и вечер ролевых игр.