Энджел Даст — порнозвезда, для которой секс был работой и болью, — не знает, как быть, когда его касаются без злого умысла. А Хаск готов считать веснушки на его шкуре вечность, просто чтобы напомнить: здесь можно не надевать маску.

Энджел всегда стоил дорого. Он знал всё о том, чтобы доставить другому удовольствие. За одну ночь с ним демоны были готовы отдать целые состояния. Дорогая сука Валентино. Каждый в этом дьявольском месте знал, что Энджел Даст может сделать всё, что захочет его партнёр. Абсолютно всё. Так отчего же Хаск из раза в раз кривил свой кошачий нос, отказываясь от дорогого удовольствия? - Сладкий, я сделаю всё, что захочешь.

Энджел, кажется, начал замечать, что Хаск не просто обладает обликом кота, но и имеет своеобразные характерные привычки. Встает ли у него дыбом шерсть от испуга? Линяет ли он каждый сезон? Мурчит ли от ласки? Это, конечно, не тяжелые экзистенциальные вопросы, но для Энджела они в равной степени нуждаются в ответе. Вот только Хаску его любопытство совершенно не нравится из-за его комплексов.

Оказалось, Энджел не то чтобы хотел секса.

Энджел никогда бы не подумал, что его могут возбуждать настолько незначительные вещи.

Хаску в последнее время было действительно нехорошо. Шерсть будто ещё тусклее, чем всё время до этого. Движения вялые и размашистые, будто его наконец-то стал вставлять алкоголь, от которого он не ощущал эффекта вот уже пару десятков лет. Он испытывал дичайший дискомфорт от постепенной потери оперения, что только набирало обороты. Хозяйка отеля уже не могла смотреть на подобное зрелище.

— Энджел. Порядок? — Клянусь, – возможно даже слишком нетерпеливо, но уже более уверенно и с морщинками улыбки под глазами. И взглядом, обращенным Хаску в душу, словно вся вселенная собралась в точке у него за ресницами. Настоящим. Таким настоящим, которого Хаск от него и хотел всё это время. И всё продолжилось, как к тому и шло.

Энджел шепчет, двумя руками обнимая кота за лицо, нижними беря чужие ладони в свои. Хаск сначала загнанно дёргается в неконтролируемом порыве отдёрнуть их, но желание это убогое насильно подавляет. У него перед глазами до сих пор плывёт и темнеет, дыхание сбивается через раз, живот выкручивает наизнанку, голова кружится и хвост ощущается таким тяжёлым, будто способным вот-вот с жутким треском оторваться. (Или: Хаску снится очень тревожный кошмар, и Энджел впервые столкнулся с этим)

Наутро Энджел прячет взгляд в отливах кровавого рассвета и поспешно красится, зацеловывая чужое лицо липкой помадой. И Хаск понятия не имеет, чем всё это заслужил.

Энджел злится, что его хотят меньше, чем какое-то пойло. А ещё Энджел думает о том, что, будь он пойлом, то непременно авторским коктейлем. Наверное, клубничным.

— Мешаешь думать. — Уйти?

Совместное пение около бара и изливание душ - отличный повод стать ближе, не так ли?

У Энджела Даста было всего три правила.

...и хаск портит все, слишком пьяный алкоголем и любовью к сидящему рядом. говорит кое что безумно глупое, страшно ужасное и странное, вроде "я люблю тебя".

Иногда, лучшее обезболивающее - это пара золотых кошачьих глаз напротив.

— Спасибо.. — едва уловимое, такое эфемерное прикосновение губ к пушистой макушке и слышится тихое мурлыканье, ласкающее слух. Даст утыкается в серую шёрстку и чувствует, как приятная сонливость, не ощущаемая до этого момента, окутывает его, смягчая усталость и притупившуюся боль. Хотелось бы вечность так простоять, обнимая теплого и такого мягкого Хаска, слушая его мурлыканье и совсем не думая про весь мир.

Хаск. Всего 4 буквы, но они будоражат сознание самой известной порно звёзды ада, Энджела Даста.

Хаск не моргает – и молчит так громко, что Энджел вспоминает и забывает снова несколько раз, насколько он всё это не переносит. Себя вот такого, терпкую тишину, это бельё – под стать дешёвому блеска его блядской натуры.

Энджел возвращается в отель оскорблённым и униженным. Хаск, недолго думая, решает позаботиться о нём.

Грех Хаска страшнее любого зверского насилия, создания культа и даже убийства собственного отца. За такое падают на дно ада без возможности подняться. У Энджела на затылке шерсть встаёт дыбом, когда он слышит, что при жизни Хаск был влюблён в мужчину.