Раз за разом Дайске протягивает напарнику пачки денег. Сегодня - на пиццу в ближайшей забегаловке, завтра - на новую квартиру в центре Токио вместо старой неопрятной конуры полицейского-холостяка. Като платит за все сам и почему-то целует детектива на исходе второго месяца совместной работы.

Празднование успешно раскрытого дела завершается жарким сексом.

Дайске меняет страны, города и профессии, деньги – его пропуск в любое место. Его никто не может остановить, никто не осмеливается высказать ему в лицо, насколько он мудак. Именно поэтому милый щеночек-идеалист, открыто высказывающий своё недовольство, его заинтересовал. Хару Като. Дайске прокатывает его имя на языке, пробует на вкус и надеется, что этот парень не сломается, продержится подольше, ведь наблюдать за его попытками воспитать суку-Дайске очень забавно.

(Все твои метки мои) - Я могу дать тебе все, что ты захочешь, детка, - Цель смотрит на Хару с вожделением, искривляя губы в том, что, вероятно, считает сексуальной ухмылкой. - Деньги? Наркотики? Лучший секс в твоей жизни? Только скажи, и я дам тебе это. Как иронично. // Хару флиртует с Целью ради выполнения миссии, и Дайске немного ревнует.

Мнение людей — одно, Хару — совсем другое. Нет смысла объяснять, почему тот выделяется, всё сразу становится ясным по тому, как трескается привычная маска на лице Дайске, когда Като рядом.

Деньги могут заткнуть каждого. Но не Като Хару. А заткнуть его хотелось бы. Желательно членом.

Дайске, конечно, знал, что с Хару будет проблематично, еще при первой встрече понял. Вот только он вообще не ожидал, что все обернется именно так...

Раз в месяц Камбэ Дайске приносит в дом Хару Като гиацинты. — Еще раз притащишь этот горшок, и я выброшу его тебе на голову, — кричит, переклоняясь через перила балкона, Хару Като, на что Дайске как всегда сдержанно улыбается и, надменно вздымая аккуратный нос, уходит прочь, не удосужившись даже вынуть руки из карманов. — Достал уже, садовод хренов.

Хару хочется написать на его стаканчике «высокомерный мудак» и выгнать из кофейни ко всем чертям, чтобы больше не появлялся. Вместо этого он сквозь зубы еле слышно матерится, выводит аккуратным почерком «Дайске» и протягивает тому самому мудаку его стаканчик с эспрессо. [coffeeshop!au]

Камбэ хочет позаботиться о Хару. Но он знает только один способ, в котором точно будет хорош.

Богатый Хару, инспектор Дайске. — Вы не можете быть хороши во всём, инспектор Камбэ. — Я могу заставить тебя умолять, Като.

Из-за череды нелепых случайностей Дайскэ Камбэ теперь свято уверен, что ему удалось купить Като за пакет дайфуку.

— Като, — начинает Камбэ, и Хару сразу же поворачивается в его сторону, будто ждал, пока к нему обратятся, — займешься со мной сегодня вечером этим? Рё останавливается на полпути. Но не потому, что он был шокирован, услышав предложение. Скорее, это его инстинкт самосохранения, физически предостерегающий его от опасности. *** 5 раз, когда Дайске и Хару говорят об «этом», вводя людей в заблуждение + 1 раз, когда Дайске и Хару нарочно говорят об «этом», прекрасно понимая друг друга.

— Это задание, — со вздохом сказал Хару. — Что именно от нас требуется? Юкихиро улыбнулся. — Всё довольно просто, — он сложил бумаги и заглянул каждому из них в глаза. — Мне нужно, чтобы вы поженились.

Иногда Дайске Камбэ страдает бессонницей.

Камбэ Дайске — это три слоя понтов, пять слоёв высокомерия, десять слоёв самомнения и где-то под всем этим искренность. И её Хару пережить труднее, чем падение с моста и ранение в ногу.

Хару не без удивления смотрит на своего напарника, стоящего в дверях и выглядящего, как и всегда, — невозмутимо. На нем неизменный смокинг и черное пальто, так и бьющие по самолюбию своей изысканностью. При тусклом свете люминесцентной лампочки Камбэ Дайскэ выглядит до нелепого странно. — Впустишь? — следует насмешливый вопрос после того, как проходит больше десяти секунд и их молчание перерастает в отметку «неловкость».

Хару отпустил безобидную шутку, что Дайске выглядит как дворецкий, за что хозяину квартиры буквально связали руки.

Главное в любой ситуации — это умение держать лицо.

"Здесь все равно все инкогнито, ни имен, ни лиц друг друга мы не знаем, так давайте же оторвемся по полной!"