Дилюк ревнует.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

- … рядом со мной ты становишься таким беззащитным. Ты специально? Или же любишь втайне наслаждаться моим обществом? Его слова до жути отвратительны, но лишь потому, что он прав. Признавать этого, конечно, не хочется никогда. Ведь это безоговорочная победа в войне, которой никогда не будет конца.

Кэйа улыбается.

Он любил Дилюка. Любил так, что готов был отдать всё, что у него есть. Даже не понимая, что сам является его главным счастьем.

Когда вся жизнь — бег по тонкому льду над тёмной бездной, невольно учишься наслаждаться каждым моментом. И Кэйа наслаждается.

Кэйа ощущает, что он буквально падает в бездну. Его разум совершенно не такой холодный, как обычно. В животе — непонятные теплые ощущения, что совершенно не похожи на обычные ощущения при сексе. Парень действительно ощущает, словно бы в некоторые моменты, когда тот попадает по простате, он теряет сознание от чертового удовольствия. И он не знает — удовольствия от самого процесса или от того факта, что это делает Дилюк.

Дилюк рывком стаскивает с него перчатку, оголяя смуглую кисть, и с нежностью прижимает к своим губам: выцеловывает ладонь, лаская пальцы, и смотрит с таким теплом и обожанием, что внутри Кэйи всё переворачивается раз двадцать.

Если бы у него была возможность, он бы ни за что не пришёл переждать этот ливень в винокурню своего названного брата.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

Кэйя трахает Дилюка у стены.

— Знаешь, я сильно удивлен, что ты пришел ко мне за помощью, — Кайя пожал плечами, раздвигая заросли зелени острием меча. — Мало того, что рыцаря Ордо Фавониус, так еще и меня...

У Дилюка есть причины избегать вина, а у Кэйи — причины любить Дилюка и трезвым, и опьяневшим.

– М-муж?! - Хоффман заикается. – Сэр Кэйя, Вы вышли замуж за Мастера Дилюка? Когда? Как? Почему? – Хоффман, последний вопрос, как бы странно ни звучало, кажется мне оскорбительным, и нет, я не собираюсь объясняться.

Соулмейты связаны красной нитью. Только они могут её видеть. В день похорон отца Дилюк режет нить связывающую его с Кейей.

Смерть от внутреннего возгорания - даже звучит забавнее некуда.

Если я умру сегодня, что ты скажешь? Что ты вспомнишь обо мне? Мне это важно. Я прошу тебя, не плачь, ведь мир бумажный Я прошу тебя, не плачь

Кэйа продолжает улыбаться, когда на мгновение прикрывает глаза. Он продолжает улыбаться, когда пальцы замирают в чужой руке, его улыбка не сходит с лица, даже когда Дилюк давится тяжелыми вздохами, когда тот плачет горько и тоскливо, и его слезы капают на синие волосы.

История погребена под слоями пыли и древних обломков. Напоминанием осталась вина, мантией лежавшая на плечах, и одиночество, спрятанное под лживой улыбкой.