По телевизору ничего путного не показывали, в бар Федот был не ходок... Да и на танцы тоже. Не было у него интереса к потным и пьяным девицам или бабам постарше, которые, в основном, и тусили там. Заложат за воротник (или правильнее будет сказать «зальют в декольте»?), а после выплясывают что-то совершенно дикое, при этом еще и не в такт подвизгивая... И дернуло же поехать на отечественные юга в этот долбаный санаторий Общества озеленения Красного Креста, или как его там?

Секретарша на работе как-то опечаталась, выдав в официальном письме вместо слова «действительность» — «гействительность». Опечатка вышла смешной. А главное, лучше всего характеризовала и жизнь Дмитрия Стахова…

— Жаркий мой, — шепнул Марк в самое ушко, которое удачно оказалось у него прямо под губами. — Хочешь еще? Теперь придется подождать, пока расцепимся. Не хочу навредить тебе. Ты все еще такой узенький. Это потом, когда альфы как следует разработают твою славную дырочку, можно будет продолжать играть и с узлом. А теперь просто полежи. Сказанное омеге не понравилось, зацепило. Мальчик весь зажался и как-то даже заледенел, шепнув: — Не будет других альф…

Директора школы Петера Линдстрёма, из-за бритой головы прозванного кем-то Чупа-чупсом, недолюбливали все. За строгость и острый язык. Стоит налажать — и пожа-ал-лте! — он уже рядом с очередным пакостным комментарием наготове. Тори вот только врезать может хлестко и с ходу, а как дело до слов доходит — так фиг! А эта сволочь лысая, Чупа-чупс недолизанный, всякий раз подкараулит, куснет за самое чувствительное, а после смотрит и наслаждается. Убил бы!

— Мама! Они еб@лись! — громкий голос молодой человеческой самки с личным кодовым наименованием Эль-Ка, донесшийся из космофона, заставил Ххи-Cо нервно сплести все восемь энергетических тентаклерук и засиять в розово-удовлетворенном спектре.

Лёка свой член терпеть не мог. И категорически не понимал мужиков, которые перлись от того, что у них в штанах изобильно. Какая в этом их особая заслуга? Никакой. Отросло-то все само! От природы, а не от их крутости или великого ума! Да и потом с таким вот хозяйством в двадцать сантиметров в длину и шестнадцать в обхвате даже те парни, которые были не против подставить партнеру зад, с Лёкой проделывать что-то подобное отказывались категорически. За здоровье свое, суки бздливые, опасались...

— Фифа, тебе известно такое занятное извращение как вуайеризм? — Дар толкнул обомлевшего Ефима локтем в бок и снова заржал. — Нет? А придется постигать!

Котька всегда очень волновался, когда его останавливали сотрудники ГИБДД. Знал, что ничего не нарушил, поскольку был водителем осторожным, а все равно дергался и трепетал. Вот и на этот раз было ну очень стремно — аж задница, которая у Котьки всегда первой чувствовала засаду, начала нервно поджиматься.

В последние три-четыре месяца Васька вел себя... странно. Вид имел пугливо-извиняющийся, исчезал из дома не сказавшись и, главное, к сексу прежний интерес потерял. Перестал щеголять по квартире в одном кокетливом передничке, не лез к Игнату в душ, чтобы «потереть спинку и не только», не будил утренним минетом, к которому оказалось так легко привыкнуть...

Васька вылетел на освещенное место, замер, как зверь под фарами, осмотрелся и вдруг заголосил радостно, бросился вперед… и повис на шее у мужика, который стоял рядом с Игнатом.

Он опять пришел. И опять был пьян до изумления. А Игнат заранее знал, что будет дальше.

— А белый лебедь на пруду всю отморозил ерунду! — пропел Витёк и тут же получил незлобивый тычок в спину от охранника забегаловки, который сначала снял его со сцены, отобрав микрофон, а после сопроводил на выход. Желание подраться от этого только возросло, и Витёк рыкнул: — Убери лапы! — Вите надо выйти! — прозвучало смешливо в ответ, и перед носом распахнулась дверь.

Ник совсем не горел желанием ехать к другу в душный летний Марсель. Вот только разве мог он знать, что в этот раз дружба перестанет быть просто дружбой?

Короткая история о том, что устраивая романтические сюрпризы, стоит опасаться случайных свидетелей!

Короткая история о том, как непросто бывает юным альфам, когда природа омег толкает тех на легкомысленные поступки

— Дорога орла никогда не бывает усыпана розами, — глухо сказал король Венкеслас и посмотрел на сына с таким глубоким чувством, что захотелось выть. — У нас под ногами лишь мертвые перья — останки погибших за свою страну воинов. — Эрнесто тоже был одним из них! Он бы жизнь отдал за Аланию и... — Он и отдал. Считай, за нее и отдал, — отрезал отец. — И теперь только от тебя зависит, не окажется ли эта жертва бессмысленной и бесполезной.

Макс понимал, что накосячил по-крупному. Понимал, что виноват, и Ал был по-своему прав, когда порвал с ним. Вот только сам Макс больше всего на свете хотел всё исправить.

Когда два рыцаря постучались поздней ночью в аббатство Санта-Мария-де-ла-Крус с возмутительной просьбой связать их узами брака, отец Витторио и не подозревал, что ему предстоит определить судьбу страны, стать свидетелем любви государственного значения и отказаться от своих старых, но таких стойких убеждений. А еще сильно похудеть.

Дэн и Илай на годовщину свадьбы собираются в ресторан. Но неожиданно начавшаяся течка портит праздник.

Дэн до сих пор считает Блэйка отцом Эдисона.