Когда-то Мори пытался приручить Чую Накахару — вполне естественное желание для того, кому приходится иметь дело с такой дикой, необузданной силой.

Чуя начинает спать с Мори, и Дазай замечает это сразу. Мори и не скрывает, хоть не показывает открыто, Чую он никогда не спрашивает, но тот хотя бы пытается спрятать под одеждой следы на шее и ключицах. Получается плохо, но за старания Дазай ставит ему сто баллов и мысленно перекрывает пятна засосов своими, до тупого изнеможения изводя себя рукой в душе.

Чуе шестнадцать, и единственный комплимент, который он слышал в свой адрес — это дазаевские шутки про собак, которые точно не льстят и не радуют.

Накахара Чуя иногда задумывается о том, каково работать в Портовой Мафии. Каково быть убийцей, каково держать пистолет, каково чувствовать порох на руках, тяжёлую отдачу в плече и локте. Он знает наизусть каждое из этих ощущений; знает, что значит быть мафиози и быть безжалостным. Он знает, как подчиняться, как управлять другими людьми. Правда, стоит согласиться, что с подчинением у него есть некоторые проблемы. И чрезвычайно предан он только одному человеку во всём этом клоповнике.

За тяжелой деревянной дверью неожиданно слышится какая-то возня, глухие удары и испуганные вскрики. «Определенно, это Дазай», — уверен Мори, ибо только самоубийца может себя так вызывающе вести возле кабинета главы мафии. Но, когда дверь с грохотом распахивается, он видит того, кого совершенно точно не ожидал увидеть. По крайней мере, не сегодня и не с таким нахальным выражением на бледном лице.

Юный Чуя Накахара, не желающий заключать брак с богатым, но нелюбимым человеком, под покровом ночи хочет броситься в океан. Но бродяга-художник с обаятельной улыбкой не только спасает его от смерти, но и полностью переворачивает всю его жизнь | AU Титаник.

Огай любит.Молча,не доверяя свои чувства никому...

У Огая Мори виноградники, гнущиеся в урожайные дни под весом усыпанных гроздей, а Чуя на них работает, успевая лишь стирать пот, струящийся к глазам. И всё же он стремится задерживаться после рабочего дня, выспрашивая, чем ещё может помочь, Мори же не отказывает (даже поощряет).

Давайте говорить на чистоту. Зачем здесь описание? Просто посмотрите в предупреждения, что вы ожидаете здесь увидеть? Монолог чьей-то души? Чуе во время действий восемнадцать.

Кто такой Мори — человек на вершине башни — и кто он? Чуя никогда еще не замахивался так высоко, как сейчас.

Чуя желает получить особое место в сердечке босса, но Мори больше по душе Дазай. А вдруг это неправда?

Он не понимает святые тексты, ненавидит изучение чужого языка, который ни на секунду не приближает его к безликому Богу. Ему предпочтительнее засматриваться, как о божьих учениях говорят чужие губы — тонкие, бледные, одними уголками изгибающиеся в улыбке понимающего родителя. Чуя поздно понимает, что попадает в сети демона.

Добрый доктор и недавно появившийся в мафии симпатичный исполнитель. Идите к черту, все умрут, всех посудят. :D

Обещал, сделал 😉

Дазай ушёл, не оглядываясь, а Чуя не может пережить его уход и губит себя. Ещё и Мори следит за ним, не давая умереть из-за глупостей. И следит пристально, слишком пристально... Прямое продолжение фанфика "Painful affection".

Прикасаясь к бесконечным мазкам шрамов, змей напоминает волку, что все эти следы — и есть его сила. Сила не в стремлении получить шрамы, но в осознании, что оставшийся на коже след — не уродство, а кусочек памяти.

Мори не умел говорить «я скучал», как это делают нормальные люди, и какое счастье, что Чуя совсем не подходил под это определение.

- Мне очень нравится как Вы смотритесь на водительском сидении, Босс, - он специально говорит тихо, чуть наклонившись, повернув голову так, чтобы любопытные консультанты за спиной не видели лица сидящего в салоне, и мышцы на шее появлялись соблазнительно прямыми линиями, под лентой нового чокера. - Хочешь, чтобы я побыл твоим водителем? Босс портовой мафии? - Я готов понести за это любую ответственность

Мори никогда не давил, не принуждал и ничего не требовал взамен. Нечасто был рядом, не вторгался в личное пространство, не спрашивал лишнего. Он не из тех, кто перейдет допустимую грань, пока ему не позволят. Безусловно, это приятно.

— Чем он лучше меня?