идея сама по себе была хороша: киана действительно погрузилась в учебу едва не с головой и подтвердила право на обучение в школе чиба, однако было кое-что... смущающее.

Киана Каслана была проглочена зверем Хонкай. Киана Каслана была благополучно спасена. На этом все должно было закончиться. Киана, разумеется, не должна была получить воспоминания Херршера Пустоты, ответственного за гибель миллионов людей. Она также не должна была понять, что в ней по какой-то причине находится Ядро Пустоты. К сожалению, фамилия Каслана как бы гарантировала, что все пойдет не по ее плану

Лофу Сяньчжоу встретило Дань Хэна тишиной, ощущением угрозы в воздухе и вспыхнувшей болью меткой. Словно шею укусила змея и впрыснула яд, разошедшийся по всему телу огненным потоком; Дань Хэн прижал ладонь к шее и прислонился к стене, зажмурился — перед глазами все поплыло, слилось в единую пеструю массу. Блэйд был в Лофу. Блэйд был совсем рядом.

Молча наблюдай и не вздумай вмешиваться. Спасибо. Спокойной ночи.

Пусть где началось, там и закончится.

Умирать — больно. Особенно больно — в море цветов. В море белых ликорисов.

Но до этого момента Цзин Юань мечтает только об одном: ещё раз, хоть на мгновение увидеть насмешливые алые и хладно-бирюзовые глаза его возлюбленных. Хотя бы раз. В последний раз.

Блэйд желал Дань Фэна. Желал найти. Желал почувствовать на ощупь его прохладную кожу. Желал показать, что все еще отчаянно цепляется за прошлое. Но больше всего Блэйд желал сбросить чужую фальшивую оболочку, ненавистную до глубины души. Он желал явить миру Пожирателя Луны. [или отклонение от канона, где Блэйд и Дань Фэн связаны красной нитью судьбы, а последний не терял память о прошлом.]

Первопроходец исчезает за дверью, оставляя Дань Хэна в пустой столовой. Скоро соберутся остальные, нужно возвращаться к себе. Но теперь перед ним встал другой вопрос: что делать с проснувшимся ото сна драконом, который после ухода Келуса жалостно заскулил?

Дань Хэн так сильно боялся своих кошмаров, что не спал уже несколько дней. И Келусу это не нравится.

У Дань Хэна длинные волосы, хвост и очень чувствительные рога. Келус обескуражен, но очень любопытен.

Напоминание о его грехе нельзя просто стереть.

— Всё ещё думаешь, что не один и тот же? — Рэн поднимает руку и проводит большим пальцем по одному из рогов Дань Хэна. Взгляд его вспыхивает, когда Дань Хэн отвечает ему дрожью. — Когда реагируешь вот так?

Разве мог Блэйд оставить его умирать от ран, оставленных не им?

Легкие Дань Хэна разрываются от кашля и прорастающих в них тонких ниточках-ликорисах. На языке вертится имя начинающееся на "И" . Вертится, пытается напомнить о себе, въелось в самую подкорку сознания. И уже от этого Дань Хэна тошнит. Он сплевывает очередной цветок, надеясь, что вот этот - точно самый последний. Нельзя страдать по тому, кого даже не знаешь.

Дань Фэн привык все и всех контролировать, привык решать все вопросы, направлять людей, привык быть истиной в последней инстанции, поэтому требовать от Инсина послушания, несмотря на их развивающиеся отношения, для него было чем-то обычным, закономерным. Однако об одном небольшом нюансе он все же забыл

— Во-первых, это отвратительная идея, а во-вторых... — прерывают резко и так бесшумно. — А во-вторых, ты тоже хочешь.

Он преследует Дань Хэна во снах каждую ночь. Его присутствие заставляет сердце биться в бешеном ритме.

Вернувшись на Экспресс из Белобога, Дань Хэн сразу же удаляется в архивы — его лихорадит, и болезнь, срывая все барьеры, пробуждает в нём воспоминания о днях, которые он не проживал.

Путь саморазрушения - единственный, который Блэйд понимал.