Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Если у меня и были очевидные слабости – одна из них сидела рядом, укутавшись в плед и смотря на меня своими глазками так, будто бы моя биография – самая интересная история во всем сраном мире.

Иллюзия идеальной жизни Сатору расходится трещинами, когда мужчина с темными, пронзительными глазами рассказывает ему о том, чего в этой жизни нет. О свободе. И почему-то Сатору ощущает себя так, будто заново учится плыть.

У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

Годжо и Нанами на выступлении местных рок-групп, и Годжо очарован красивым гитаристом одной из них.

Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

Его озябшие пальцы были созданы для того, чтобы так чувственно и нетерпеливо сжимать ткань рубашки своего (м)учителя на необъятной широте его плеч. Черт.

Вместо этого, впрочем, он улыбается все так же мягко и смотрит снисходительно, но ничего успокаивающего в этом нет - так, скорее, охотник смотрит на свою жертву, в которую всадил уже несколько пуль, но так и не задел ни одного жизненно важного органа, и теперь медлит с тем, чтобы добить несчастного зверя. Годжо не несчастный и совсем не зверь, впрочем… выть и скулить Гето его все равно сегодня заставит. Приложит для этого все свои усилия. И не только свои.

Крик застревает у Сатору в горле, стоит ему заметить, что из воды за ним наблюдает... человек? Нет, поправляет себя Сатору, приглядевшись. Не человек. Существо.

У них первый совместный опыт в сексе, первый поцелуй и первое лето в деревне у бабушки Сугуру. Годжо ослеплен любовью. Гето думает, что никогда не любил.

– Это кошка, – говорит Сатору. – Ты звал меня сюда из-за кота? Сугуру прищуривается, глядя на драматизм Сатору. – Это не просто кошка, Сатору. Он похож на тебя! – Он не похож на меня! Сугуру переводит взгляд с Сатору на кота, но в основном на кота, анализируя их обоих. – Да, это так. Посмотри на его большие, жуткие голубые глаза.

С наступлением осени у Сатору всегда начинается кислородное голодание. ...С бесстрастным лицом Сатору одевается во всё домашнее и чистое — пахнет его одежда почему-то не им, а Сугуру. Ненавязчиво, тепло, словно солнце поцеловало его робко. Окутало ароматом дома. Ком в горле практически рассосался. Осталось лишь послевкусие перебить губами Гето — а там уже и всё остальное.

Они только вернулись с миссии: Сугуру сдерживает нервный вздох, пока колени Годжо протирают деревянный пол в коридоре общежития. Сугуру думает, что «детка» звучит не так уж и плохо, если речь идёт о Сатору.

каннабис, игги поп и произнесённое в беспамятстве «сугуру, я хочу залезть тебе под кожу».

Гето курит, Сатору бесится. На губах Годжо приторная сладость, на губах Сугуру лишь пепел.

– Зачем ты это делаешь? – Спрашивает Сатору, почти устало. – Делаю что? – игриво говорит Сугуру, задирая бедро между ног Сатору, прижимая его колени вплотную к груди.

Последнее, что Годжо Сатору собирался делать, это искать в своем плотном графике время для визита к гадалке.

- Гето Сугуру. Это всё, что есть. AU где Гето проклятье, а Годжо открывает для себя новые грани чужой человечности.

Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

От себя (и Сатору Годжо) не убежишь. К двадцати семи, это пора понять...