Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Аль-Хайтам говорит вообще не то, о чем думает. Кавеху об этом знать необязательно.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Кавех замечает сам, даже без помощи проницательного Тигнари, как едва слышно надламывается его голос, когда на языке мягко прокатывается слог чужого имени. Кавех не глупый, невнимательный — может быть — это вина усталости, но далеко не глупый.

Ревность забивается в глотку и оседает там чем-то жгучим и острым. Секретарь приподнимает уголки рта в ухмылке, кусает губы, чувствуя на языке привкус крови. Кидает взгляд на возлюбленного и пристально рассматривает цветущие засосы на острых ключицах и синяки в изгибе шеи с отчётливыми следами от зубов. В гробу он видел такие знакомства.

"Успокаивать людей он не умел. Совсем. Но сейчас Кавеху явно нужна была какая-то поддержка, и кроме Аль Хайтама дать ее было некому"

Очередная ссора и примирение

Кавех смотрит странно, говорит заумно. Запирается в комнате, работает дни напролет. Кавех хочет сотворить чудо.

Хайтам постоянно забывает о том, как Кави на самом деле дорог ему.

То, что Кавех с порога заедет ему металлической ложкой по лбу – Аль-Хайтам точно не ожидал.

Кавех проходит через пять стадий принятия своей любви к аль-Хайтаму.

— Не хочешь объясниться? – голос у аль-Хайтама еще совсем сонный и чуть хриплый, от него мурашки по коже пробегают. Красивый. — Мне просто приснился кошмар. Спи, я посижу еще минуту и уйду.

Взглянув украдкой на электронные часы, горящие зелеными цифрами: 00:01, 9 июля, Хайтам улыбнулся (Архонты, Кавех и правда забыл) и бросил небрежно: — Эй, Кави… С днем рождения.

Я хотел бы его трахнуть таким, подумал Кавех. Спящим и стонущим сквозь дрёму. Животное, подумал Кавех секундой позже с отвращением к самому себе. Однозначно это совсем не то, что должен творить один сосед с другим соседом. Один бывший друг с другим бывшим другом. Но воображение оказалось уже не остановить: руки Кавеха, свободно трогающие Хайтама всюду. Хайтам, сдавленно постанывающий от удовольствия. Не открывающий глаза. Расслабленный. Податливый в руках Кавеха.

Кавех разрывается надвое. Одна его половина больше всего на свете хочет выйти, обнять за шею, уткнуться носом в плечо — сначала молча. Выговорить наболевшее, привести все причины того, почему Хайтам дурак, и одну причину того, почему Кавех всё-таки с ним (Кавех его ужасно любит). Вторая половина говорит: если капнуть влагой на чертёж, придётся переделывать. Если посмотреть Хайтаму в глаза, мы умрём от боли. Если не успеть в срок, за проект не удастся выручить ни моры.

У Кавеха в жизни было две проблемы: альтруизм и аль-Хайтам. Но иногда их становилось больше – потому что горе-архитектор был, как постоянно Хайтам ему напоминал, идиотом. Или сказ о том, как Кавех лоханулся, а аль-Хайтам всё починил.

Кавех морщится, будто съел что-то ужасно кислое, и переводит свой вопросительный взгляд на Тигнари. «Аль-Хайтам» - отвечает тот, после чего Кавех кривится ещё сильнее.

Аль-Хайтам глубоко вздохнул и посмотрел на полностью промокшего соседа. Будет очень проблемно его лечить после...

Кавех не прочь заглянуть в гости к Тигнари с бутылочкой винца, когда есть о чем поговорить. Вот только плохо, что Тигнари не запирает дверей, а Кавех слишком неосмотрителен