Ханамаки верит, что у вселенной есть множество версий, и в одной из них они могли встретиться совсем иначе — в школьные годы, в расцвет юности, где переглядки с соседних парт и беззаботные догонялки по залитому солнцем спортзалу. Но именно в их случае с солнцем не заладилось с самого начала — в этой вселенной их сводят дожди и похороны.

- Подождите, - рассмеялся Сугавара. - Вы когда-то нравились друг другу? - Это было ОЧЕНЬ давно.

Про секс, ненависть к себе и тесную связь этих вещей.

Хочется стать огромным сосудом, состоящим из свободы и вольности делать то, что хочешь, и быть тем, кем ты являешься на самом деле, без зажимок, тайн и всяких контекстных недоговорённостей, которые не понятны никому, кроме вас двоих.

Иваизуми не знает, как относиться к лучшему другу, который признался ему в любви. Как не прокручивать в голове, его выражение лица, когда он ответил отказом. Как держать дистанцию с тем, кто всегда был ближе всех.

Он замечает его случайно, когда матч с последней командой из подгруппы подходит к концу. Так странно — видеть его впервые за полгода и знать, что он пришёл на игру только ради того, чтобы глупая вероятность распорядилась по-своему: позволила оказаться замеченным среди тысячи болельщиков или спасла от неловкого ощущения тяжёлого взгляда оливковых глаз на себе.

У Хинаты отклонение от бета-коэффициента — меньше одной сотой, бету идеальнее еще поискать. И это ужасно его расстраивает.

Иваизуми был чрезвычайно терпеливым человеком. Он мог бы прослыть вторым Буддой, если бы не одно но. Оикава Тоору.

Тендо всегда был такой — взбалмошный, странный, безумно шумный. Но, честно говоря, эмоции выражать он не умел никогда. Говорил за троих, смеялся за пятерых, жутким был за целую армию, но взять и сказать — нет, это за пределами разумного. Проблема была даже не в том, чтобы сказать, а в том, чтобы вообще хоть что-то понять. Разобраться в себе. Сатори знал две вещи, на которых держался его мир: манга «Ван-пис» и Ушиджима Вакатоши. И если с первым все было понятно, то со вторым — куда сложнее.

— Боюсь, ты так никогда и не будешь счастливым. — Это ты меня так проклял сейчас? (с)

их общение началось в интернете, продолжилось - в кровати сакусы.

иногда так бывает - города не те. люди не те. жизнь не та. // коуши возвращается в сендай спустя пять лет

Кагеяма - паршивый наглец с длинными ногами. Хината – Атлант с плохой памятью. Факт.

От Эдо до Токио — расстояние в два мира, переплетённых в огненно-красной лихорадке.

Одна невыносимо долгая зима.

Ямагучи по-прежнему рядом - бежит позади после очередного проигрыша, тренируется в подачах бок о бок, толкается коленями во сне и переползает ночью на футон Цукишимы. Это раздражает, возбуждает и выворачивает наизнанку. Цукишима убеждается, что в нем есть что-то неправильное.

Кагеяма признаётся в привязанности на итальянском, Хината бормочет сексуальные комментарии на португальском, и их сокомандники просто хотят, чтобы они сняли комнату в мотеле и не позорили их.

— Это у тебя на фоне голый Ойкава Тоору, член Аргентинской волейбольной сборной? Которого ещё собирается выкупать наша национальная сборная?

Влюбленные лисы пахнут фиалками. Даже если объект симпатии об этом не знает.

Взрослея через года, семпайство, принятие поражения и ни разу не взойдя на пьедестал победителей; через расстояние, глупые сообщения, разные страны и новые отношения; они осознают что-то важное, смотря друг на друга по разные стороны сетки. Впрочем, это не помешает ему вместо рукопожатия наброситься на него с объятьем.