хуа чэн отравил его высочество своими речами. хуа чэн пустил яд в его любящее светлое сердце, и хуа чэн сам был во всём виноват.

Его Высочеству снятся кошмары

Хуа Чэн знает, что его любят всего, от и до и даже те части, которых в нем давно нет, но он до сих пор боится. Хуа Чэн дрожит от страха когда перед глазом видение из снов - его муж, смотрящий с презрением на его уродство - пустующую глазницу.

Хуа Чэну снятся кошмары. И они слишком реальные и слишком сильно бьют по психическому состоянию.

Се Лянь удивляется, когда просыпается без Хуа Чэна рядом. Когда он узнает, что Хуа Чэну приснился кошмар, он делает все возможное, чтобы заставить его чувствовать себя в безопасности и любимым.

Модерн ау, в котором Се Ляню нужно очень срочно помыть голову, но он на ночёвке у своего парня.

Се Лянь уже какое-то время бьётся над каллиграфией Хуа Чэна, пока не замечает, что Хуа Чэн рисует левой рукой. - Сань Лан... - вопрос кажется неуместным и глупым, особенно в ввиду того, что Се Лянь - невнимательный слепец. - Ты левша? - Нет, - он отвечает слишком быстро. - Но рисовать удобно так.

— Это очень мило, — смеется Се Лянь, и от этого звука лицо Хуа Чэна озаряется, как улицы в канун Рождества. — Но мне нужно знать, чувствуешь ли ты какой-нибудь дискомфорт, чтобы я мог сказать медсестре. — Ты не моя медсестра? — спрашивает Хуа Чэн, а затем хмурится и бормочет себе под нос. — Конечно нет, он ангел, идиот. (Или: после операции Хуа Чэн страдает временной потерей памяти, подкатывает к мужу и скорбит о том, что тот уже замужем)

Он несколько секунд смотрит на костлявые плечи, а затем оставляет на бледной коже поцелуй. Хуа Чэн вздрагивает. Прошло уже несколько месяцев с тех пор как они встречаются, а младший до сих пор боится. Боится и не верит в то, что чужие руки могу приносить не боль, а ласку.

Перед глазами мелькает мальчик с перебинтованным глазом в лазарете императорского дворца, на вопрос Се Ляня, почему он не хочет снять повязки, ответивший лишь одно слово. Уродливый. И этот самый мальчик, выросший в умопомрачительно прекрасного сильного мужчину, отточивший собственную показную самовлюбленность до безупречности, так что глупому наивному Се Ляню не могло и в голову прийти, что когда-то может вновь услышать из этих уст это треклятое слово... он сейчас замер в его руках.

У Хуа Чэна плохое утро. Се Лянь более чем готов провести весь день в постели, обнимая своего мужа, пока он не почувствует, что может встать.

— Сань Лан, — спрашивает Се Лянь, — как долго? Хуа Чэн пытается хмыкнуть, но терпит неудачу: «Как долго что?» — Как долго, — повторяет Се Лянь, — у тебя такие сны? (Или: у Хуа Чэна кошмары. В одно утро Се Лянь просыпается и обнаруживает, что может слышать их).

Хуа Чэн умел и любил удивлять, потому что реакция Се Ляня на его выходки бесценна. Видеть, как загораются счастьем глаза; как расцветают щёки нежным румянцем – всё это было дорого его мёртвому сердцу. Он корит себя за непристойные мысли, но не может удержаться от предложения, на его взгляд, безумно мерзкого. Он ждёт презрения и отвращения, но получает лишь любовь и ласку. В голове тревожным огнём горит лишь одна фраза: нельзя соединять божественное с безобразным.

Когда Хуа Чен простужается, Се Лянь обеспокоен и намерен позаботиться о своем супруге. На этот раз, оказывается, лихорадочные сны могут стать кошмаром для обоих.

Жизнь идёт своим чередом, Се Лянь пытается сдвинуть их с Сань Ланом отношения на новый уровень, а Хуа Чэн пытается не опозориться и скрыть от принца кое-что ------------ Боттом!Хуа Чэн

В объятиях своего возлюбленного он может обнажить своё сердце, может выставить напоказ свою душу, Хуа Чэн может быть слабым и неуверенным, и его всё равно будут любить и лелеять. И это всё, что ему нужно, чтобы обрести покой, когда ночью он закрывает глаза, когда они в одной постели в объятиях друг друга.

Се Лянь хочет хотя бы один день делать то, что пожелает его муж. Хуа Чэн между тем желает, чтобы Се Лянь сам принимал решения. Выход из этой ситуации? День, когда Хуа Чэн должен следовать всем приказам Се Ляня.

Се Лянь буквально падал от усталости. Раньше казавшиеся лëгкими задачи падали на него, словно нежданный град, ударяя по больной спине. Линвэнь, будто за что-то мстя, закидывала его задачами, ещë когда он не успел закончить предыдущую. За эти пять дней он не успел ни разу присесть, да съесть засохший маньтоу, лежавший в рукаве на экстренный случай.

Хуа Чэн иногда думал: каково это — спать, видеть сны, подобно смертным, отдыхать и восполнять энергию таким образом. Он закрывал глаз иногда, расслаблялся, но ему никогда не хотелось спать. Однако, однажды зимней ночью Хуа Чэн все же уснул, сам не понял: как это произошло.

Хуа Чэн имеет дело с абсолютами, случайностями и удачей. Он лучше большинства знает, какова непреодолимая вероятность, что безобразное существо будет любимо.