Иногда в Фонтейне случается незапланированный дождь, и в последнее время для Ризли это значит чуть больше, чем обычно. Или неспешное общение начальника тюрьмы и верховного судьи вне работы

Месье Нёвиллет умел скрывать от мира все свои эмоции и слабости, но на Ризли это не действовало. // У Верховного Судьи проблемы со здоровьем, а Ризли полон решимости сделать всё, чтобы помочь ему, даже если для этого ему придётся раскрыть давно похороненный секрет.

Месье Нёвиллет не должен был слышать этот разговор. Однако, факт оставался фактом — управляющий крепостью Меропид был влюблен в него. И что ему оставалось делать в этой ситуации?

— В деле обвинения есть дыры, — говорит адвокат. Да, несомненно, дыры. — Нет никаких доказательств, подтверждающих их историю, это жестокая правда. Жестоко, да, и это тоже. // В котором Нёвиллет возглавляет судебный процесс, пока Ризли тестирует своё новейшее изобретение.

— Ты пялишься, — Нёвиллет оглядывается через плечо. Ризли облокотился о стойку и провёл большим пальцем по нижней губе, даже не пытаясь скрыть ухмылку. — Ничего не могу с собой поделать. Ты себя видел? — Много раз за день. Я в курсе, что многие считают мою внешность приятной, но не думаю, что особо чем-то выделяюсь. — Это, — говорит Ризли, подходя к мужчине сзади и мягко кладя руки ему на бёдра, — полный бред, и ты это знаешь. // Ризли учит Нёвиллета принимать комплименты.

SoulmateAU! Когда душа твоего соулмейта страдает, на теле появляются шрамы; а избранного судьбой ты встретишь по окончании обратного отсчёта на запястье. Ризли родился в очень странных обстоятельствах: Божий приговор на запястье говорит ему, что соулмейта он не встретит никогда, но ведь все эти уродливые шрамы на его теле — доказательство страдания родственной души?

Испытывая проблемы со сном, Ризли может высыпаться только на диване в кабинете Нëвиллета — прижавшись к нему, как можно ближе.

В наступившей тишине Ризли слышит каждый шорох, доносящийся из-за двери, и невольно бросает взгляд в ту сторону, чуть повернув голову. Оттуда едва доносится: — Ризли. Он делает шаг прежде, чем успевает подумать. — Извини, Клоринда. Пожалуйста, останься здесь и проследи, чтобы никто, кроме Сигвайн, не вошёл. Девушка кивает и не выглядит особо удивлённой. Хотя Ризли даже не успел увидеть её реакцию, за пару шагов преодолевая расстояние до двери.

Дождь не прекращает лить. Ни снаружи, ни внутри. [последствия сюжета 4.2]

— Ваша Честь, я ведь и силу могу применить, — наручники на поясе Ризли будто бы специально звякнули в такт произносимым словам, — Не думаю, что жители столицы готовы смотреть на то, как начальник тюрьмы выводит их дражайшего светилу справедливости на улицу в наручниках.

Ризли привычно открыл входную дверь, снял с себя верхнюю одежду и сразу же заметил, что дома слишком тихо. Освещение работало только в прихожей, все окна были закрыты, не пахло никакой едой и даже шелеста страниц какой-нибудь книги он не мог расслышать со своим чутким слухом.

— Я же говорил тебе, — упрекает Нёвиллетт снова. Его голос немного напряжен. — Сиди спокойно. — Да, — говорит Ризли. Его руки медленно скользят вверх по груди. — Не заставляй меня надевать тебе намордник или наручники, Ризли, — отвечает Нёвиллетт, и Ризли чувствует, как его член дергается в штанах. — Это не та угроза, которая может меня напугать, — говорит он.

Когда в Фонтейне начинается сильный ливень и море безумно волнуется, предвещая шторм, Ризли знает лишь один действенный способ сделать так, чтобы их любимое государство не превратилось в затонувшую Атлантиду.

Неужели, месье Нёвиллет и герцог Ризли... Влюблены?! Значит ли это, что у них теперь два отца? Малышки мелюзины замечают странные действия месье Нёвиллета и герцога Ризли и решают проверить наверняка!

Во время обычного визита Ризли неожиданно обнаружил верховного судью, плачущего в одиночестве. Этот момент разрушил стену формальности, раскрывая уязвимую сторону Нёвиллета. Видя проявление человеческих эмоций, чувства начальника тюрьмы к нему только усилились. Возникшее желание утешить и поддержать стало непреодолимым, и Ризли решился на смелый шаг — попросить разрешения поцеловать.

Между ними был заключён особый договор. Нёвиллету, как гидро дракону, приходилось переживать сезоны спаривания каждые пять месяцев, мучительно сильные и напряжённые. И в очередной раз Герцог здесь, в личном убранстве Нёвиллета, наблюдающий весьма удручающую, но жаркую картину.

– А теперь слушай правила, – деловым тоном произнёс Нёвиллет, положив ладонь на грудь Ризли. – Я делаю то, что я хочу. Я трахаю себя. Ты лежишь и не двигаешься. Как представитель правоохранительных органов, ты должен обладать мощной выдержкой. Ты должен уметь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. – Эй, Нёви, а ты неисправим. Ты говоришь о работе, даже когда мой член упирается тебе в копчик, – глупо улыбнулся Ризли.

Ризли помнил только звук разбившейся вдребезги чашки, выпавшей на пол из его рук, когда он услышал «Покушение» и «Верховный судья» в одном предложении. Он смутно вспоминал, как рявкнул на бедного служащего что-то вроде «Почему я узнаю об этом только сейчас?!» и как выбежал из кабинета, вполуха слушая перепуганные объяснения помчавшегося за ним подчинённого.

Когда плачут небеса, жители Фонтейна вспоминают старые приметы и давно забытые легенды. На улицах вымощенного города непогода, а в Опере Эпиклез – очередное заседание. Должно быть, просто совпадение, или детская сказка – фонтейнцы не верят в сказки, для них вся реальная жизнь лишь шоу. Для Ризли всё слишком реально.

Каждый раз, когда начинается дождь, Ризли бросает все свои дела и куда-то уходит.