— Действительно вкусно, — кивает аль-Хайтам, тут же отпуская супруга, у которого по-прежнему не нашлось ни одного цензурного слова. И аль-Хайтам ещё больше убеждается – какие бы перемены не настигли бы его жизнь, Кавех в ней остаётся всё тем же. Потому что что бы не вытворял аль-Хайтам – крал бы свежеиспеченные оладьи, плёл что-то из золотистых прядок, лип как банный лист – Кавех никогда бы не был против.

Кавех приезжает на праздник, с целью расслабиться и отвлечься от личных проблем, но случайное знакомство на мероприятии запускает цепочку непредвиденных событий, которые в корне меняют его жизнь.

В планы светоча Кшахревара входит очередная бессонная ночь над горящим дедлайном, однако, он и не предполагает, что грандиозный проект, отнюдь, не будет закончен до утра.

Любить глазами – Хайтам раньше никогда не понимал этой глупости, однако с Кавехом... Когда секретарь академии начал получать огромное удовольствие от одного только вида возлюбленного, он понял, что далеко не все глупости бывают плохими.

Умение слушать и слышать - путь к взаимопониманию. Умение обсуждать проблемы - личностные и общие - путь к счастливым отношениям. Умение преодолевать страхи - к сексу, видимо.

Аль-Хайтам ненавидел проигрывать, а Кавех терпеть не мог, когда он снова и снова пригонял ему угробленные на очередных гонках тачки. Эта работа насквозь пропахла машинным маслом, жженой резиной и бензином. Но всё же и здесь есть место нежному аромату цветов.

Кавех заговаривает с первокурсником из скуки и милосердия - тихоня все время проводит в библиотеке и ни с кем не общается. Однако первокурсник оказывается немилосердным.

Кавех всю жизнь был, есть и будет — словно открытая книга. Бери и читай. Не суть важно, что книга эта, несмотря на то, что открыта, возможно, перевёрнута с ног на голову, вдобавок читается справа налево и, вероятно, написана на давно вымершем языке. Как хорошо, что Аль-Хайтам никогда не интересовался чем-то простым. Его всегда привлекали трудности.

Академия Сумеру становится всё консервативнее. Без присмотра Божества Мудрости стена между жителями тропиков и пустынниками становится всё непреодолимее. Дабы сдать выпускную работу, в пустыню направляется молодой студент даршана Кшахревар, Кавех. В поисках материала о древних руинах давно ушедшей цивилизации он нарывается на неприятности с небольшим караваном пустынников, один из которых очень заинтересует юного архитектора. Быть может, стена меж двумя мирами наконец пошатнется?

Говорят, нет ничего хуже не озвученных чувств. Хайтам убедился в этом на собственном опыте, позволив Кавеху уехать в Ли Юэ, в надежде, что чувства за это время утихнут. Когда же легендарный Светоч вернулся, Хайтам понял, как сильно ошибался. Чувства никуда не пропали, а с годами лишь усилились. В этот раз он свой шанс не упустил.

В преддверии новогодних праздников все заняты приготовлениями: украшениями своего дома, покупкой и дарением подарков, закупкой продуктов и готовкой разных блюд. Но неотъемлемой частью и символом Нового Года является ёлка. Вот и Кавех занялся её украшением, в чём не отказался бы от помощи. Но кажется Хайтам всё воспринял не так, и этот Новый Год им придётся отпраздновать без ёлки. Или может всё же с ней?

«Я Кавех», — говорит наложник и улыбается так, что Хайтама пробирает до костей. — «Меня в гарем продали родители за долги». И это звучит настолько обыденно, что у Хайтама не укладывается в голове, в его умной голове, где столько всего уже уложено: логика и семантика, бабушкины чертежи и знание о единении трёх видов влечений.

На вкус Кавех как переспелый персик зайтун – сладкий-сладкий. Алый шёлк, струясь, стекает к их ногам.

— И почему у тебя руки из жопы растут?! — вновь шипит блондин, доставая из небольшой коробки пеструю палитру акварели. — Не ворчи и рисуй. — отвечает Хайтам. — Тебе осталось отработать еще 865 булок.

Железная логика разбивалась об упертое почти детское Кавеха – «Мечта». Он безжалостно ломал реальность. Он был одновременно Великим и Никем: архитектором без дома, идеалистом без гроша в кармане. Он вызывал восхищение и трепет, словно призывно раскрытая книга на неизвестном древнем языке. [[Работа про каноничное развитие отношений. Главы от лица Хайтама и Кавеха]]

– Неужели мы не можем просто целоваться, без вина? – Тогда я не решусь сделать хоть что-нибудь, – ответил Кавех, но бутылку убрал обратно на стол. Повернувшись, он продолжил. – К тому мы уже пьяны, что терять. – Я хочу все осознавать и помнить, – от этих слов Кавех слегка опешил, замирая. – Чего же ты ждешь? >> au, в котором Хайтам является перерождением Дендро дракона Апепа, а Кавеху это нравится

— Да, благородные французские совиньоны и правда слегка… pipi de chat. — Да, у меня привстает, когда ты умничаешь, но оно все еще воняет кошачьей мочой. Ты уверен, что это можно пить?

Стоило Хайтаму открыть дверь, как по ту сторону обнаружился Кавех: он вымок до нитки, хотя весь день на небе ярко светило солнце. В одной руке он крепко держал такую же промокшую, но чудом уцелевшую картонную коробку, а другой пытался достать ключи из кармана. Слишком увлечённый процессом, Кавех не заметил, как дверь открылась, и слегка вздрогнул. Коробку, тем не менее, он сжимал всё также крепко. — Слава семерым, ты открыл дверь! Я боялся, что никогда не достану эти ключи.

Губы у Хайтама сухие, но его поцелуи слишком влажные и жадные, что у Кавеха даже не получается вздохнуть. Аль-Хайтам перелистывает одну страницу за другой, и несчастная обложка взятой книги заметно хрустит в мозолистых пальцах: Кавех горячий, почти что огненный, смотрит туманным взглядом в чужие глаза и облизывает пересохшие губы. У Хайтама заканчивается терпение.

На засыпанных просторах пустыни, бродит одна легенда о золотых песках, что слышат все наши желания и чувства, о горячих дюнах, что сокрыли за собой целую историю... Историю о многократных воссоединениях и потерь. О тысячи ночей, сотни встреч и одной большой любви маленького архитектора, что не смеет забывать о своём единственном соседе.