Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

Дилемма «что подарить человеку, у которого всё есть» не стояла: то, что Авантюрин жаден до знаков внимания, Рацио усвоил быстро. А ещё совершенно точно было что-то такое в том, чтобы видеть, как Авантюрин павлином расхаживает в его подарках. Что именно, Рацио так и не понял, — но это чувство оказалось волнующим.

Тот вновь оглядывается по сторонам и подходит к другим NPC, носится от одного дома к другому, пока Рацио размышляет над тем, что можно было бы сделать в данных обстоятельствах с маленьким Авантюрином, что уместился бы на ладошку.

— Орёл, и ты трахаешь меня на этой кровати, как хочешь ты, — он противно подмигивает, будто бы перед ним мальчик по вызову, а не член гильдии эрудитов, — решка — я трахаю тебя на этой кровати как захочу.

Как и во многих подобных ситуациях, всё начинается резко и неожиданно — со спонтанного порыва шлёпнуть Рацио по заднице.

Авантюрину очень идёт зелёный. Особенно когда из одежды на нём — одно лишь зелёное ципао, которое он нервно сжимал влажными руками.

После возвращения домой Моцзэ всё-таки узнаёт, что сегодня будет на ужин.

Цзяоцю таял, словно зефир в обжигающем кофе. Странно, сейчас, несмотря на хаотичные движения чужих губ по его кадыку, он бы сравнил свои ощущения скорее с мягким вспененным латте, чем с чем-то пряным и дерзким, подстать ему самому. Его чувства к Моцзе больше похожи на умеренно сладкий десерт, чем на испепеляюще-острый том ям. Кажется, он опять сравнивает их отношения с едой. Плохая, наверное, привычка.

Слово, едва уловимое человеческому слуху, но отчётливо услышанное лисьими ушками, доносится по левое плечо от Цзяоцю. Нет никакой нужды в том, чтобы разбирать на оживлённой улице Лофу Сяньчжоу произнесённую не то просьбу, не то отданный приказ от своего друга. Цзяоцю прекрасно знает, о чём одними губами шепчет хладнокровный и сдержанный Моцзэ. Всегда шепчет всего одно слово, когда хочет. Краткое, ничего не значащее для других... «Сейчас»

Цзяоцю не нужно смотреть, чтобы видеть, как неуклюже нарезает Моцзе морковь или случайно сдирает ноготь о тёрку в попытках потереть лук; как неловко наклоняется, чтобы понюхать варево в кастрюле или озирается в поисках лопатки, которую опять куда-то засунул впопыхах. Цзяоцю не нужно было зрение, чтобы знать, что Моцзе не отходит от него ни на шаг с тех пор, как он ослеп. Как странно... когда он видел, Моцзе был куда дальше, чем сейчас, когда Цзяоцю мог лишь чувствовать его присутствие.

В комментариях кулинарного блога Цзяоцю завелся злобный провокатор, имевший наглость усомниться в его навыках владения ножом, сковородой и духовкой.

Моцзэ готов убить мелкого мажористого Цзяоцю за все его глупые выходки и попытки развести на тупой секс прямо посреди райского острова, где он вынужден его охранять... Хочется откусить ему часть розового ушка, посильнее натянуть пушистый хвостик и с удовольствием оттрахать так, как он и заслуживает.

Линька — как же много в этом слове шерсти, прямо как в хвосте одного лекаря с Яоцина.

Когда Цзяоцю роняет Моцзе на кровать, тот неловко, — да и так нелепо, — ударяется о её изголовье с характерным звуком, шикает, морщась. Цзяоцю хмыкает, виляет хвостом, и сам себе на уме, раззадоренный неизвестно чем, не обращает на это шибко много внимания. Моцзе переживет. У Цзяоцю проблемы посерьезнее, чем шишка на макушке. У него все тело горит, и он голоден.

Целителю надоедает, что телохранитель его генерала получает травм больше, чем положено, потому решает предложить несколько иной способ избавиться от напряжения. Об этом он пожалеет чуть позже.

— Мо-о-оцзэ! Посмотри сюда, ну же! Ну дава-а-ай! — с нескрываемым весельем в голосе Цзяоцю кружит вокруг своего товарища и друга. Кружит с видеокамерой в руке, лоснящимся хвостиком неосознанно задевая другого мужчину по бедру, который, в свою очередь, старается выглядеть всё так же бесстрастно.

Фейсяо разрешила Моцзэ и Цзяоцю прогуляться по Лофу Сяньчжоу. И одним эонам известно, чем закончилась эта прогулка.

Моцзэ довольно усмехнулся, взяв Цзяоцю под колени; если бы ему сказали, что его чертовски милые худые лодыжки не предназначены лежать на его плечах, он бы ни за что не поверил.

Однажды Цзяоцю решает попросить своего друга найти для него одно загадочное растение. Но какого было удивление обоих, когда они обнаружили у него пыльцу, которая явно очень плохо влияет на лиса...

Цзяоцю сидел весь красный, и Моцзэ задался вопросом - что с ним происходило? Еще вчера вечером он выглядел и вел себя как обычно. Наверное, стоило подойти и спросить.