Джону тяжело донести собственное желание подчиняться. Лололошке объяснения не нужны – ему хватит одного двусмысленного взгляда.

Ему хотелось разодрать этому парню глотку, перекрыть доступ к кислороду, передавить сонную артерию и заставить задыхаться, захлебываясь собственной слюной и отчаянно льющимися слезами. Но еще больше ему хотелось уложить этого невежественного парня на лопатки, на обеденный стол, подобно самой желанной закуске, вытрахать всю его спесь и глупость прямо на глазах у его не менее нелепых «друзей». — Как заговорили...

Вселенная стремится к порядку - таков закон. Только с Джоном этот закон не работает.

Враг, которого мы ищем, всегда носит наше лицо.

Джон отчётливо чувствовал, что случится что-то неладное, эти мысли грызли его череп изнутри. К сожалению, чутьё вновь его не подвело.

Угрюмо погрузившись в свои мысли, Лололошка, что не успел еще уйти с центрального острова, видит периферийным зрением, как к нему со стороны замка направляется Джон. Уже предвещая, как тот его остановит и снова начнет доставать своей пустой раздражающей болтовней ни о чем или глаголить в своей манере о том, какой Джон Дейви Харрис гений, а все остальные тупые и немощные, Ло помрачнел еще сильнее. Сжав кулаки, что начинают уже чесаться, ускоряет шаг. Желания разговаривать нет. Особенно с ним.

Сон Лололошки погрузился во мрак и Джон этим крайне недоволен. Вселенная всеми способами намекает, что случится, если мироходцы не поторопятся завершить свои дела вовремя. Он не может сосредоточиться на работе, поэтому решает немного отвлечься и случайно натыкается на одиноко сидящую фигуру его двойника.

Хороший финал не всегда приносит радость. Особенно если задумываться, как ты его достиг.

Чувствуя надвигающееся слияние и боясь, что оно будет окончательным, Лололошка с головой кидается в расследование, едва выделяя время даже на еду, что уж говорить о сне и мало-мальской заботе о себе. Джон кривится, но позволяет ему изничтожать себя, пока это соответствует их целям.

JDH и Ло стали одним целым.

Ярость закипает с неведомой силой, когда Джон вновь равнодушно отнекивается от всех последствий собственных слов и действий. Он заплатит за это. С дрожащим телом и яркими синяками на шее, но заплатит.

Сожаление может сожрать изнутри, если не выговориться, и не выплеснуть все свои эмоции и чувства.

— Как оказалось, умирать не так уж и страшно, хоть и больно. — поворачивая голову на Лололошку, JDH вяло улыбается — Или это потому что умираем мы вместе? В любом случае это наш конец.

Слияние дошло до того этапа, что Джон и Лололошка сливаются даже во сне. Это довольно сильно беспокоит учёного, как и очень активное поведение его двойника, который так и норовит в любую свободную минуту контактировать с ним. Джон запирается в своём замке, и второму это не нравится. Тот решает применить крайние меры.

Джон Дейви Харрис – совершенно невлюбчивый человек. По крайней мере Лололошка убежден, что такой как он совершенно негоден для отношений. Ему явно не стоило о таком думать, пожалуй. Но он ему доверился. Доверил всего себя и получил доверие в ответ.

Спойлеры к 45 серии Сердца Вселенной. У Джона проблемы со сном и кошмарами. Лололошка предлагает помочь.

Может, Джон просто из тех, кто любит использовать вещи и людей в своих целях?

Лололошка сдавленно дышит и чувствует, как чужие стенки не собираются его отпускать, и нежно проводит рукой по чужой пояснице. — Джон, ты такая умница.

телепатическая связь — полезная, блять, штука. поможет, если попал в опасность и надо дозваться кого-то, кто сможет тебе помочь, или для приватных разговоров, когда находитесь в толпе людей, или — внезапно — пригодится для секса. (Лололошка пытается понять, как именно Джон умудрился мысленно поговорить с ним в Эшхолде и как делает это и дальше, и научиться этому. Джон слышит… не совсем те мысли, что Ло хотел, чтобы он услышал).

Лололошка всегда считал, что гон — это что-то далекое и предсказуемое. Но он ошибался. Когда жар накрыл его внезапной волной, а все аптеки были закрыты, единственным «лекарством» оказался его самый раздражающий сосед — альфа Джон. Тот, от чьих феромонов его прежде воротило. Теперь этот терпкий вкус соленой карамели стал навязчивой идеей, спасением и пыткой.