Кавех в шоке распахнул глаза, открывая и закрывая рот от удивления, которому не было предела. Хайтам выглядел почти задетым за живое, чего не удавалось добиться буквально никому и никогда. Пальцы на запястье сжались крепче, и Кавех опустил голову, чувствуя, как щеки слегка теплеют. Ему стало стыдно, но он даже не мог сказать, за что именно. За всё и разом. И за прошлое и за настоящее.

На свадьбе не хотел присутствовать ни один из них, но Кавех слишком далеко зашёл в своей альтруистичности, аль-Хайтам же просто пытался понять причины его откровенно глупого решения. Жених не был достоин доброты Кавеха, и аль-Хайтаму придётся взять ситуацию в свои руки, чтобы открыть людям глаза на неприглядную правду о цене состоявшегося бракосочетания.

Аль-Хайтам ненавидел проигрывать, а Кавех терпеть не мог, когда он снова и снова пригонял ему угробленные на очередных гонках тачки. Эта работа насквозь пропахла машинным маслом, жженой резиной и бензином. Но всё же и здесь есть место нежному аромату цветов.

Говорят, нет ничего хуже не озвученных чувств. Хайтам убедился в этом на собственном опыте, позволив Кавеху уехать в Ли Юэ, в надежде, что чувства за это время утихнут. Когда же легендарный Светоч вернулся, Хайтам понял, как сильно ошибался. Чувства никуда не пропали, а с годами лишь усилились. В этот раз он свой шанс не упустил.

«Я Кавех», — говорит наложник и улыбается так, что Хайтама пробирает до костей. — «Меня в гарем продали родители за долги». И это звучит настолько обыденно, что у Хайтама не укладывается в голове, в его умной голове, где столько всего уже уложено: логика и семантика, бабушкины чертежи и знание о единении трёх видов влечений.

Пару раз в год Кавех просто пропадает из дома. Варит себе немного густого сливочного супа, упаковывает его в термос, оставляет дома готовой еды на пару дней - чтобы дражайший сосед не оголодал, и уходит. Куда - неизвестно, но одно Аль-Хайтам знает точно - по возвращении, Кавех еще долго будет ходить с какой-то загадочной улыбкой и напевать народные мотивы сумеру. Ах да, еще он всегда приносит целую корзину сладких фруктов.

Кави вздрагивает, когда Аль-Хайтам вдруг высвобождает руку и разворачивает его к себе лицом. Теперь они смотрят друг другу в глаза, и взгляд Аль-Хайтама, неожиданно серьёзный, блуждает по лицу Кави. В этом ракурсе лампа отбрасывает на него странную золотую тень, подчёркивая напряжённые скулы, растрёпанные волосы, цепкость взгляда. Голос Аль-Хайтама, неожиданно глубокий и тихий, пробирает до костей, до самого сердца, заставляя всего Кави сжаться: "Думаешь, я к тебе равнодушен?"

– Теперь ты, – тяжело вздохнул принц и, шатаясь, подошёл к пленнику. – Имя-то у тебя какое? – Такого как ты, это волнует? – ядовито выплюнул он, ощущая дрожь в чужих руках от едва ощутимого прикосновения, пока вампир освобождал его руки. – Позаботился о захваченных территориях, что являлись моим домом, а теперь отказываешь мне в чести стать мешком с кровью?

Аль-Хайтаму нужен сон, Кавеху поддержка, поэтому им приходится помогать друг другу

Кавеху нравятся разговоры во время секса, нравится подчиняться правилам негласной игры. Ещё больше ему нравится аль-Хайтам.

Кавех лежал на том же месте, укрытый небольшим куполом из собравшихся со всей пустыни зеркал, которые отражали солнечные лучи, создавая жизненно необходимую тень. Однако он больше не был человеком. Он стал пустынным лисом.

Неудобный факт: амортенция может изменить свой запах. В момент, просто за секунду — даже заметить не успеешь как быстро это случится. И вот тогда начинаются все проблемы.

Кавех бежит от проблем, которые тяжестью навалились на хрупкие плечи, чтобы спрятаться в объятиях Аль-Хайтама, называющего его «своей принцессой».

Кавех не любил питаться напрямую от человека, ненавидел вредить животным и опасался привязываться к людям, а потому единственной его возможностью не умереть от жажды была дорогостоящая донорская кровь. И когда денег на неё уже не хватает, тем, кто приходит на помощь, оказывается так страстно (не)любимый им сосед.

Я уверен, что мы можем прийти к соглашению или написать контракт, который принёс бы нам обоим преимущества, - объяснил Кавех, активно жестикулируя своим пустым бокалом. - Вот как? Умоляю, скажи, Кавех, что мне даст этот наш фиктивный брак? - Ну, как минимум, ты будешь замужем за мной. Нет ответа. - И-и ещё есть налоговые льготы… Аль-Хайтам не выглядел впечатлённым.

Аль-Хайтам просто хотел, чтобы этот невозможно долгий день наконец-то закончился. Но Кавех, как выяснилось, плевать хотел на его желания и снова умотал в пустыню, несмотря на то, что вернулся он оттуда совсем недавно. И секретарь, стиснув зубы, рванул за ним. Он даже не представлял, чем это закончится.

Их отношения были довольно гармоничными. Друг для друга они находили и нежность, и заботу, и страсть, и поддержку. Конечно, у них, как и у всех, тоже были проблемы... И одну из них Кавех твëрдо намерен решить.

Имея проблемы с выражением своих чувств общепринятым способом, словами через рот, Аль-Хайтам не ожидал, что новый проект Амурты, который он, как временно заменяющий великого мудреца человек, обязан был посетить сможет решить проблему за него. Вот только как ужиться с новоприобретенными ушами и хвостом, которые выдают все его секреты с лихвой, бывший секретарь понятия не имеет, а ведь корень этих проблем все так же маячит у него перед глазами, пытаясь рассмотреть пушистые диковинки. И как быть..?

Он, как и все, преклоняет голову, заодно рассматривая одежду Светоча Кшахревара. Ничего особенного — рубашка, пояс, штаны. Никакой брони, беззащитный треугольник обнажённой кожи в глубоком вырезе. Сейчас Кавех вытянет руки, открываясь, Хайтам ударит ножом под ребро, и это будет последнее, что он успеет сделать.

Кавех прыснул в кулак, хитро улыбнулся, поставил колено на стул между ног Хайтама, горячо прошептал на ухо: «Хорошо, мой дорогой исполняющий обязанности Верховного Мудреца. Если увидишь, что я сплю в твоей футболке и с пером у кончиков волос, можешь делать со мной всё, что пожелаешь». А потом вскочил, помахал рукой и удалился, оставив сидеть с эрекцией и ворохом сомнительных материалов про сексуальные фетиши.