стрелки часов, немного выходили за полночь, а шеф жандармов все еще сидел за своим столом. он не любил оставлять работу на утро, и предпочитал доделывать ее. даже если, приходилось засиживаться до поздна.

— Как я Вам и обещал, я привел виновного в похищении ценных бумаг, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал Шишков, чуть ли не светясь от счастья. — Хорошая работа, отправьте его к Бенкендорфу, он решит, что делать с изменщиком. А мне некогда, — не поднимая головы, произнес Николай I. — Ваше Императорское Величество, но, — пыл, с которым старик зашел в кабинет, слегка поубавился. - Но это и есть он.

Саша не понимает, как они докатились до такого. Все началось постепенно, поначалу даже заметно этого не было. Сначала папа переехал на диван. Потом папины вещи в коробках переехали в коридор. Потом коробки переехали в какую-то студию, недалеко от его работы. Но там они надолго не задержались, и вот, папа и папины вещи теперь живут в одной квартире в старом фонде, недалеко от центра, папиной работы и школы. А потом появился Он.

У всех бед одно начало — сидела женщина скучала. Лизон правда не сидела. И не скучала. Она поднималась по лестнице и была очень занята. И случайно стала свидетельницей совершенно ненормального явления. Поэтому теперь она надевает охотничью кепку, закусывает трубку и начинает расследовать сложное и запутанное дело с кодовым названием "Личная жизнь жандарма".

Про то, как Николай Павлович получил сразу двух котов, за одного заплатив ковром, а другому отдав сердце.

Глаза Бенкендорфа с каждой строкой ширились и лезли на лоб. Это когда же Пушкин успел так обнаглеть?

Николай Павлович, император Государства Российского. Великий князь и самодержец, был сбит с толку. А еще лежал на кровати и гладил Бенкендорфа по волосам.

Бенкендорф всегда знал, что любить он не умеет. Бенкендорф Больше всего на свете сейчас нуждался в любви

Император не в лучшем расположении духа, а граф все больше смущает его своим поведением. Но Николай Павлович научит шефа жандармов не прятать свежие раны что на теле, что на душе.

Прямо сейчас Николай понимает что он на своём месте и это заставляет его беспокойную душу утихнуть.

Они оба рациональные, взрослые люди, но сейчас вместо мозга ими обоими управляли их чувства и желания. Фатальная ошибка для кого-то вроде них.

- Александр Христофорович, как Вы себя чувствуете? - в голосе чувствовались нотки беспокойства. - Как всегда прекрасно, - без тени сомнения произнес граф. - Вы можете врать себе, но императору я врать запрещаю. - Я честен перед Вами, как перед Богом. Николай Павлович тяжело вздохнул. - Граф, поймите, что…, - начал было император, но Бенкендорф почему-то резко поменялся в лице и достал свой пистолет, направив прямо на него. . .

Его немецкий и его забота.

– Александр Христофорович, в таком случае я обещаю лечить каждую вашу головную боль. – Что-то вы плохо стараетесь, уважаемый лекарь…

– Александр Христофорович, вы совсем комплиментов не воспринимаете? Право, не думал, что вас может что-то смутить... Или кто-то?

— У вас скоро руки начнут дрожать от этого, mon cher.– сказал однажды Николай после одного из заседаний Государственного совета. Он застал графа с очередной чашечкой тёмной, окутанной паром, жидкости.

– Ночью совсем другая жизнь. Хотя бы на время можно забыть о дневных обязанностях, о том, какая ноша возложена на твои плечи.

— Ты знаешь, что можешь доверять мне? Я всегда буду рядом. — Я знаю. И я ценю это больше всего на свете.

— А ты не боишься быть поцарапанным? Коты могут быть капризными. — Я готов рискнуть ради твоей компании, mon cher.

– Если я кот, то это не значит, что я буду лизать всё подряд. – Я и не прошу. Только мой член.