У Се Ляня бывают дни, похожие на этот, когда жизнь кажется совсем невыносимой.

Хуа Чэн накручивает волосы Се Ляня на палец, терпеливо ожидая, пока его возлюбленный не задаст свой вопрос. — Сегодня ночью… — произносит Се Лянь, но в ту же секунду прислоняется ладонями к своему горящему лицу, его голос становится приглушенным, — будешь Умином? Хуа Чэн перестает играться с волосами. Наступает время молчания между ними в три удара сердца. — Гэгэ хочет, чтобы я изменил облик и стал Умином?

Проклятие превращает Се Ляня в ребенка, и Фэн Синь, Му Цин и Хуа Чэн должны вместе о нем заботиться. Но закопать топор войны оказывается нелегко.

Проклятие превращает Хуа Чэна в ребенка, и Се Лянь вынужден о нем заботиться. Задача усложняется тем, что память Хуа Чэна тоже пострадала.

Помимо того, что Се Лянь никогда не видел, чтобы Хуа Чэн болел дольше одного дня, есть и другие вещи, которые его беспокоят. А именно, то, как его любимый кажется ему... отдаленным в течение дня. Его глаз часто расфокусирован, а иногда тревожно осматривает спальню, как будто в поисках скрытых угроз. Он даже не комментирует какие-либо интересные детали в истории, которую Се Лянь читает ему вслух. ИЛИ Хуа Чэн заболевает и Се Лянь заботится о нем

У Хуа Чэна нет любимого цвета.

Поначалу это трудно – позволить себе быть любимым.

Се Лянь просыпается посреди открытого поля и обнаруживает, что Фэн Синь, Му Цин, а так же очень обеспокоенный Непревзойденный князь демонов суетятся из-за него. Последнее, что он помнит, это то, что его запечатали в гробу с дюбелем в груди. Ему трудно поверить, что все это не просто сон.

— Я всегда верил, — его голос дрогнул. — Я всегда верил, но мне действительно так тебя не хватало. Порой я даже забывал, что тебя нет, — забывал и думал, что ты всё ещё рядом со мной. Хуа Чэн наклоняется и легко прижимается губами ко лбу Се Ляня. — Теперь я здесь, милый. — Я знаю, — отвечает Се Лянь. — Я просто… я просто хочу ещё немного тебя пообнимать. Если ты, конечно, не возражаешь. — Конечно, не возражаю, гэгэ. Я всегда буду рядом с тобой, когда бы ты во мне ни нуждался.

У Хуа Чэна плохое утро. Се Лянь более чем готов провести весь день в постели, обнимая своего мужа, пока он не почувствует, что может встать.

Хуа Чэн имеет дело с абсолютами, случайностями и удачей. Он лучше большинства знает, какова непреодолимая вероятность, что безобразное существо будет любимо.

— Сань Лан, — спрашивает Се Лянь, — как долго? Хуа Чэн пытается хмыкнуть, но терпит неудачу: «Как долго что?» — Как долго, — повторяет Се Лянь, — у тебя такие сны? (Или: у Хуа Чэна кошмары. В одно утро Се Лянь просыпается и обнаруживает, что может слышать их).

Пять раз Се Лянь гладит по голове Хуа Чэна, и один раз Хуа Чэн гладит по голове Се Ляня.

Се Лянь очень тихо сказал: – Эй, послушай меня. Все в порядке. Ничего из того, что ты делаешь, никогда не причинит мне вреда.

«Кисточки, — шепчет Се Лянь. — Я должен был почистить их. Ты в порядке. Потому что я почистил их и разложил вот так». Хуа Чэн хмурит брови, а замешательство ненадолго сменяет беспокойство на его лице: «Гэгэ? Что ты имеешь в виду? Конечно, я в порядке. Мы ведь в Призрачном городе, помнишь?» На лице Се Ляня появляется выражение явных стыда, смущения и печали. Если бы сердце Хуа Чэна всё ещё билось, оно бы тут же остановилось.

В дверях маленького святилища Умин опускается на одно колено и склоняет голову перед единственным человеком, которого считает достойным поклонения. — Ваше Высочество... ИЛИ: Хуа Чэн теряет память и возвращается к состоянию Умина, прежде чем Се Лянь успевает понять, что король призраков, в которого он влюблён, на самом деле является призрачным солдатом, которого он оплакивал последние 800 лет. Всё это тяжело даётся им обоим.

В объятиях своего возлюбленного он может обнажить своё сердце, может выставить напоказ свою душу, Хуа Чэн может быть слабым и неуверенным, и его всё равно будут любить и лелеять. И это всё, что ему нужно, чтобы обрести покой, когда ночью он закрывает глаза, когда они в одной постели в объятиях друг друга.

Се Лянь думает, что никогда не чувствовал себя более святым, чем рядом с демоном, чьё имя заставляет трепетать даже Небеса. Может быть, однажды Се Лянь сможет полюбить себя хотя бы немного так, как любит его Хуа Чэн. Хуа Чэн думает, что он никогда не был так любим, как рядом с Богом, который предпочёл его царство Небесам. Может быть, однажды Хуа Чэн сможет полюбить себя хотя бы немного так, как любит его Се Лянь.

Се Ляню снится Хуа Чэн, поражённый поветрием, что он сотворил, но его муж всегда радом, чтобы успокоить и поддержать.

Небожители при вознесении получают в дар белоснежные ангельские крылья, которые становятся частью тела божества. Но при низвержении эти крылья вырывают из спины в наказание, оставляя после себя только одно: постоянные свежие шрамы, что никогда не смогут сойти с кожи.