Тобиас Хендрикс – невероятно собранный и ответственный человек. Вот только оказалось, что в это же время он был поразительным глупцом. Благо у Джулса ума и смелости хватило на обоих.

— Благословенна ночь, Микаэль. Хотелось зарычать — но получилось лишь слабо выдохнуть. Ангел даже не развернулся, поправляя ворот на рубашке — привык, что Малек появляется в самый неожиданный и ненужный момент. И сейчас — тот самый.

Микаэль, Малек, вечер, полностью пустой лекционный зал.

— Джулс, послушай, — начал доктор, растягивая на губах сладкую улыбку, — Ты же не маленький. Ты сам все понимал. Неужели нельзя было… просто отойти? — он медленно протянул руку, накручивая мой волос на палец.

Томпсон вновь опаздывал. И, что самое отвратительное, вновь не поставил Хендрикса в известность.

Джус испытывает неуверенность из-за того, что Тобиас никак не проявляет своих чувств в общественных местах. Хендрикс же пытается доказать серьезность своих намерений.

Джулс видит сны. И все было бы замечательно, если бы в них не стала фигурировать одна определенная фигура.

Когда-то он уже находился в подобной ситуации. Много лет назад его мать попала в эту самую больницу, и в тот злосчастный день Джулс тоже не знал, что с ней происходило за дверью операционной. Вот только теперь он даже не знал, где она. И если несколько лет назад врачи не выходили из операционной, что являлось хоть неким показателем того, что его мать всё ещё жива, то теперь Джулс затерялся в отчаянии незнания, из которого не мог выбраться.

Джулс проигрывает Кенеди в споре и вынужден надеть выбранный ей костюм.

Хорошее утро начинается не с кофе. Хорошее утро начинается с хорошей дрочки.

Эрагон полагал, что сегодняшний день пройдёт спокойно, без эксцессов и сюрпризов, однако все ожидания вмиг пали, когда в его кабинет ворвался Мальбонте и начал раздеваться.

Для Эрагона это будет последняя спокойная ночь... Или нет?

Микаэль стоял над поверженным чужаком, белая кожа забрызгана черной кровью, грудь часто вздымается. Его лицо, прекрасное и безжалостное, не выражало ни отвращения, ни страха. Только холодное, свирепое удовлетворение. Он был воплощением первобытной ярости. Защитником. Убийцей. Именно в этот момент вернулся Малек. (Зарисовки, объединенные тем, что действие происходит в омегаверс АУ, где Малек и Микаэль пара)

Где-то на середине страницы Микаэль заметил, что его дыхание стало чуть сбивчивее, а температура тела немного поднялась. Сначала он решил, что просто устал. Но через несколько минут лёгкий внутренний жар перерос в узнаваемый любому доминантному омеге прилив — тот, который он не чувствовал уже много месяцев благодаря регулярному приёму подавителей. Сердце забилось быстрее, а мысли начали расползаться, цепляясь не за отчёт на экране, а за тянущий изнутри дискомфорт…

...Так и случилось. Он посмотрел. И карминовые глаза, показавшиеся абсолютно чёрными в тусклом освещении, посмотрели на него в ответ...

Никогда я не был "дома", как с ним. Он мой дом и моё успокоение.

Дино делал всё, чтобы показать свою неприязнь к Люциферу, но сейчас голубые глаза сквозь десятки танцующих пьяных ангелов и демонов смотрели прямо на него.

"Пока существуют рабы, господские задницы всегда будут в опасности."© Рикс покорен красотой сына своего нового хозяина с первого взгляда и уверенно становится на путь прощания с гетеросексуальностью.

Отдать жизнь ради чего? Ради тысячи устремлённых на тебя восхищённых взглядов?

Когда есть рядом тот, кто важен, возможно всё преодолеть.