Чара думает: под ребрами у Фриск ну никак не какой-то там кусок мяса, перекачивающий кровь. Нет. Под ребрами у нее лютики. Золотые, яркие. Солнце домашнее, ей-черту. То-то она кровью и харкает. То-то ей и жить осталось недолго. Ну и чего мама плачет? Маленькие солнца под ребрами это хорошо ведь. Уж Чара-то знает. У Чары тоже солнышки под ребрами. Они тоже иногда шалят, тоже алым взрываются. И хорошо ведь все. И ярость, что накрывает с головой — никак не плохо. И нож за пазухой — отлично.

Хорошие девочки не ебутся с плохими. Хорошие девочки вообще с другими девочками ебаться не должны, но плевать. Ведь Фриск не хорошая девочка, а Чара и вовсе чуть ли не сам дьявол из преисподнии. ✗ㅤ ✘ ㅤ✗ Пропущенная сцена в «молча вырви лютики из-под ребер — мешаются ведь»(https://ficbook.net/readfic/4351332).

Остаётся лишь в тупой ярости сжимать меж пальцев нотные тетради.

Чара любит носить зелёный свитер, ведь он скрывает длинные, красивые порезы, которые стекают в один причудливый узор, значение которого знает лишь она сама. Чара любит водить ножом по своей руке, плечу, бедру, по своей специальной дощечке, которую ей дала мама-Тори. Чаре нравится чувствовать, как острое, почти чёрное мёртвое лезвие оставляет за собой след из живого красного. Но больше всего Чара любит водить своими пальцами по спине этой маленькой, до безумия хрупкой девчонки.

Чара всё ещё нуждается в помощи, когда требуется подобрать правильные, точные слова. Но как тут можно сконцентрироваться, когда под рёбрами что-то щекотное и хочется кашлять? Чара молча кричит о помощи.

Когда за окном идёт сильный дождь, способный смыть всё, что есть на улице. Когда нужно быть дома к семи, потому что мамочка Тори приготовила корично-ирисовый пирог. Она находит девушку, лежащую на грязном, сыром асфальте, и думает, что та похожа на маленькую побитую собаку.

Они лежат на голом полу и рассматривают потолок, который за долгие годы покрылся нескончаемыми трещинами. - Что будет, если эта хрень грохнется на нас? Ха-ха, я буду не против сдохнуть рядом со своей пташкой. Как ты думаешь, нас похоронили бы рядом? Эти вечные, бессмысленные вопросы, а после раскатистый смех и дым.

Это глупо, но каждую ночь Чара, вместо того, чтобы спать нормальным сном, молится за то, чтобы Фриск благополучно добралась до дома. Это **очень** глупо.

Чара, скалясь, улыбается, обхватывает чужую талию, бросая сигарету на пол. Она пересчитывает острыми пальцами ребра под полосатым свитером и резюмирует с той же улыбкой: - Ты больно худая, детка. Фриск не отвечает, она заливает кипятком заварку и пьет получившееся, без сахара. Морщится, потому что дрянь.

— Преподнесем Ли подарочек на Рождество? — насмешливо спрашивает Александр, выпрямляя спину и поправляя мундир. Лоуренс одобрительно щелкает языком.

Джон и Алекс встретились в детстве, и, конечно, не без бед и несчастий, но пронесли свою дружбу через всю жизнь. А в какой-то момент им пришлось нести нечто большее, чем просто дружбу.

AU! в которой Ларри умер зимой.

Сломанный протез — самое худшее, что могло произойти тем утром, не считая вопроса «ты можешь доверять мне хотя бы сейчас?»

в тот вечер они ложатся без ужина, чтоб утром проснуться от голода утром без завтрака, чтоб однажды уснуть от бессилия.

вот тебе нож, вот тебе лук с сотней стрел

Жемчуг снова ненавидит свои длинные тонкие ноги, обзывает себя спичкой и, заперевшись в комнате, садится на воду и проецирует Розу, которая зависает перед ней, глядя немигающими глазами. Но это - не Роза, Жемчуг понимает. Если даже для неё это - не Роза, то для остальных и подавно. Кто-то должен заменить Розу им. Кто-то должен вести себя, как мать.

Лиза Джонсон целенаправленно побежала к домику на дереве, прихватив два пушистых толстых пледа для «своих дорогих мальчиков». Обеспокоенно поднимаясь по кривой маленькой лесенке, она думала только лишь о том, что в такой холод её драгоценный сынок и его лучший друг, который так благотворно на него влияет, зря залезли в излюбленное убежище.

Осознание, что у него встал, пришло немного позже, чем осознание, что лучший друг плачет. Вместе с ним проснулось и чувство стыда - это следы боли и трагедии, а он загляделся на это, словно на сиськи в журналах.

Когда ты влюблён - это замечательно. Когда ты влюблён в холодного и надменного Огнева Нортона-старшего - это ад.

Нортон давно догадывался о его неравнодушии к себе, а услышанное в очередной раз подтвердило догадки. Прекрасно понимая чувства Миракла, он иногда намеренно дразнил его, давал возможность возбудить и без того бурную фантазию, обнимая и подходя слишком близко.