Он даже не осознает, что это странно, пока не переходит за черту, поворачивая голову и кусая Оскара. Оскар, само собой, пугается чуть ли не до смерти: – Ауч, какого, Ландо, ты меня только что укусил? Или: Ландо начинает кусать Оскара, и с того момента все движется будто в водовороте, пока он не узнает, что Оскару это нравится.

Это просто слова, которые иногда говорит Шарль: — Чёрт, так бы и держал тебя, полным моей спермой, весь день. И он совершенно не ожидает того, как Макс, скуля, начнет просить: — Да. Да, пожалуйста, хочу быть полным твоей спермой весь день, хочу, Шарль, пожалуйста. Или: Шарль даёт Максу именно то, чего он хочет.

Макс не говорит по-французски. Учил ли он его пять лет в школе? Конечно. Запомнил ли он хоть что-нибудь после? Ни черта. Но он хочет знать что говорит Шарль, когда сплетничает с Пьером или рассказывает своей матери о том, как прошла его неделя, и он очень, безумно хочет знать что Шарль говорит, когда нависает над ним, оставляя поцелуй за поцелуем на каждом миллиметре его лица. Однако Шарль ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом.

– Ты вспомнил о чем то, Макс? – говорит Шарль ему в шею, и слова льются из его уст словно мед. – Что-то, о чем ты хотел бы меня попросить? Попросить произнести? Макс чувствует ухмылку Шарля на своей коже, и это заставляет его чувствовать себя ягненком, пойманным в волчью пасть. Незащищенным. Уязвимым. Ужасно возбужденным. Или: Макс узнает о том, что ему нравится, когда его называют котёнком – и обращаются с ним соответствующе. Он изо всех сил пытается отрицать это. Шарль ему не позволяет.

Ландо выгибает бровь. — Ты ведь хочешь, чтобы он тебя услышал, правда? — Это… — Всегда знал, что тебе нравится Макс, — Ландо усмехается, подаваясь вперёд к столу и фактически зажимая Оскара в кольце своих рук. — Хочешь поздороваться? Оскар вздрагивает, замирая и буквально каменея в его объятиях. — Ландо. — Это не «нет».

Его взгляд медленно скользит вниз. «Ты что, надел на себя... типа, вообще всё?» Оскар чувствует, как щеки начинают пылать. Но ведь именно это он и должен был сделать с самого начала, разве нет? «Ну, вроде того.»

Разреши себе чувствовать эмоции, не отвлекаясь на прошлое и будущее.

Сегодня Пиастри проиграл всё: гонку, титул, свою независимость и в целом самого себя. Он всегда знал, что его карьера, время и преданность, по крайней мере на ближайшие три года, принадлежат команде. Но он отныне принадлежит другому человеку, даже если тот об этом не знает. И есть ли у этого срок – неизвестно никому.

Оскар, окрыленный победой в Спа, просит Ландо о невозможном. Ландо не может отказать.

Оскар Пиастри выдвигает гипотезу — он не может говорить, когда приходится смотреть чуть вверх. Объект исследования: Джордж Расселл.

Под сингапурской жарой организм Оскара даёт о себе знать. И в мире, где альф катастрофически мало, Макс - единственный его вариант. Или: У Оскара «омежьи проблемы», а Макс… просто Макс.

В паддоке жалуются, что музыка в гараже Red Bull слишком громкая, но потише они сделать не могут…

Макс — резкий альфа, который не умеет красиво выражать заботу. Оскар — чувствительный и гордый омега, который принимает её такой, какая она есть.

Шарль и Макс по-разному помогают Оскару справиться с разочарованием после поражения в борьбе за чемпионство.

Шарль и Макс пытаются приманить Оскара в свои отношения, как бездомного котенка.

— Что такое, малыш? — спрашивает Шарль, а после следует за взглядом Оскара и видит Макса. — О, не обращайте на меня внимания, — говорит Макс и небрежно машет рукой, вдруг усмехаясь. — Я просто наслаждаюсь видом.

Макс разбивается, Оскар переживает, а Шарль держит их вместе.

Пять пилотов не понимают, что происходит, а один думает, что они все идиоты.

Всё достигает пика в этот момент: все разочарование, весь стресс, все слухи. Он даже не понимает, что с ним происходит, пока из него не срывается первый всхлип. — Прости… прости меня, - всхлипывает Оскар. Он звучит жалко и ужасно, но ему нужно, чтобы Шарль знал, что он сожалеет; ему нужно, чтобы Шарль простил его; ему нужно это, потому что иначе Оскар не знает, что с ним будет, если Шарль не простит. Или: Оскар выводит Шарля из гонки. И вот к чему это приводит.

Оскар не помнит точно, когда всё начало распадаться — когда промежутки между поцелуями стали длиннее, когда молчание осталось без внимания, когда запах любви исчез со стен. Всё, что он знает, это то, что где-то между гоночными уикендами и повседневной рутиной он перестал чувствовать себя тем, кого хотят обнимать.