Удасться ли Занке превзойти гения на этот раз.

— Опа… а ты чего тут делаешь? — под столом, прямо между его ног, красовалось лицо его любимого противника, схватки с которым всегда будоражили кровь. Голубоглазый был настолько пьян, что едва понимал, где находится и что делает. В какой момент вечеринка перемирия «Уборщиков» и «Райдеров» превратилась в это?

Во всём происходящем не было ни крупицы достоинства. Ни в том, как их зубы сталкивались, когда поцелуй углублялся; язык находил язык, а из уголка рта стекала слюна. Ни в том, как блуждающие пальцы уже начали расстёгивать его рубашку, и части одежды бесшумно падали на пол. Ни в том, как он глухо стонал, вжимаясь в колено, зажатое между его ног, всё сильнее притягивая руку за головой другого. И уж точно не было ничего достойного в том, что этим «другим» был Джаббер Вонгар.

– Что... Что ты чувствуешь ко мне? Мечтательная улыбка расползлась по щекам Джаббера. Он вновь закрывает глаза, закидывает руки за голову и удобнее устраивается на продавленном матрасе. – Признаний в любви не жди, я не принц на белом коне. Занка молчит, смотря на него; в груди неуклюже и тяжело переваливается какое-то странное чувство. – А что это тогда? – Зависимость.

Он смеялся, когда парализовал его в первый раз. Теперь, когда Занка снова в его власти, смех кончился. Остался только холодный расчет, яд в крови и неумолимое желание провести эксперимент до конца - до того самого предела, где заканчивается сопротивление и начинается тихий, внутренний слом.

— Ты так хорошо выглядишь в таком виде, — промурлыкал Джаббер, взяв израненную руку Занки и поднеся её к своему рту. — Покрытый собственной кровью, черт, я не могу насытиться этим. —

— Ты закончил, Джаббер? — вмешивается Момоа. — Не понимаю, что ты в нем нашел. Он слабак. — Джаббер открывает рот, и Занка боится слов, которые вот-вот вырвутся наружу.

Занка возвращается домой раньше обычного и зрители Джаббера узнают его, вываливая слишком много личной информации. Пользуясь случаем, Джаббер решает уточнить у Занки несколько моментов из его жизни и случайно вытягивает из него признание в любви.

— Такой вкусный Занка, — мурлычит Вонгер, мурашки по коже. Хочется ещё, хочется больше. — Почему ты не говорил, что твоя кровь такая сладкая?

Все мыслимые запахи мира вдруг стали для него невыносимы.

После очередного столкновения Уборщиков и Вандалов Занка Ниджику и Джаббер Вонгер попадают в неприятности и падают в яму во время драки. Они оказываются заперты в странном сером домике, окруженном туманом. Ещё не в ловушке, но уже слишком близко к ней. И Занка сам не понял, как повёлся на провокацию.

— Какого же ты высокого мнения о себе. — Как я могу быть другого мнения, если сам визирь хазретлери удостоил меня чести остаться с ним наедине в эту безлунную, тихую ночь? — улыбается Джаббер, и в улыбке этой — доля неприкрытой издёвки, откровенный намёк, отсылающий визиря к тем самым письмам. Там, в одном из листков, было: «Я приду к тебе в ночь, когда луна спрячется. И ты откроешь дверь сам, потому что захочешь, как хочешь сейчас»

Занка хочет закричать. Хочет сказать, что это ошибка, что судьба — хреновая шутница, что он не согласен. Но слова застревают в горле, потому что цвета… цвета вернулись. Яркие, кричащие, настоящие — и это самое убедительное доказательство, от которого не спрятаться, не отвертеться. Соулмейт — это Джаббер Вонгер.

В первое время ничего, кроме обычного першения в горле и кашля, словно Занка лишь слегка простудился, не происходило. Сколько бы лекарств он ни сменил, ни одно не смогло помочь ему избавиться от уже порядком надоевшего и тревожащего недуга, состояние продолжало ухудшаться. В скором времени ситуация начала выходить из-под контроля уборщика.

После битвы с мусорным монстром и тяжелейшего отравления ядом Джаббера, Занку Нидзуку приходит в себя на больничной койке. Он слаб, зол и не ждёт от жизни ничего хорошего. Но реальность оказывается хуже: посреди ночи в его палату через окно бесшумно проскальзывает сам отравитель.

— Какой ты быстрый. Я прийти не успел, а ты меня уже под себя подминаешь. А тебе ведь только сегодня восемнадцать исполнилось. — Я тебе язык отрежу. Джаббер довольно хрипит от чужих рук на своей шее, с извращённым наслаждением закатывая глаза. Он решает ещё чуток покайфовать перед тем, как высунуть язык, блеснув своим двойным пирсингом. — Отрезай. Но у меня тогда точно встанет. Но после такого Занка теряет весь боевой настрой и уже не уверен, хочет ли он на самом деле победить.

— А мне всегда казалось, что массаж должен заканчиваться хорошим сексом… — как гром среди ясного неба выдал Вонгар. Если бы Занка в этот момент что-то пил, то обязательно бы подавился. — Много ли ты в массажах понимаешь? — аккуратно подстриженные ногти слегка царапнули грудь Вандала в знак недовольства, прерывая ласку.

Занка всегда следил за чистотой. Но сегодня почему-то оказался по уши в грязи.

Неожиданный гость.

Он выжимает из себя все соки: спорт, учеба, тренировки. Единственная отдушина - лед. Но сегодня все летит к чертям: партнерша опаздывает, а два хоккеиста хама с трибун доводят его до точки кипения. Один удар - и жизнь Занки катится под откос. Особенно когда его жертва, наглый дредастый Джаббер, вламывается в его машину и его жизнь, словно ураган. (Работа вдохновлена артами художника из тик тока @leexhao3113)