– Я Намгю, – поведение незнакомца становится страннее и непредсказуемее с каждой сказанной фразой, – А ты? – Дэхо, – стоит только произнести, как чужие губы кривятся в белозубой улыбке. – Дэхо… – эти же губы повторяют имя, точно смакуя и пробуя на вкус, – Я ведь тебе приглянулся, да?

дэхо неуклюжий. просто до невозможности. до мелких ссадин на коленях, и так усыпанных маленькими шрамиками, капель зелёнки на скатерти и запаха чистых бинтов

Дэхо, вернувшийся из службы в армии, борется с тяжелыми последствиями своего прошлого, поглощенный апатией и кошмарами. Он застрял в одном дне и не может оттуда выбраться. Он изолирован от мира, находясь в своей квартире, пока сестра не приносит ему лекарства, которые должны помочь выйти из этого состояния.

Но хамелеон здесь был другой. Хамелеона звали Нам Гю и цвет волос менять ему было не к месту. Слаженный и тощий, как спичка. Наколотый и переколотый, как мамина игольница. Дёрганный и нервозный, как и подобает людям, умело мимикрирующих под тех, кому внезапно очень хочется подсластить своим услужливым поведением. Зачем только хамелеону сластить козлу — было неясно.

Еще чуть-чуть, и Дэхо бесповоротно лишится рассудка – от адски горячего дыхания, от незатыкающегося рта, от издевательски мягких ласк на возбуждении – от Намгю. Нет сил изводиться – хватает внезапно и предупреждающе сжимает худое предплечье; Намгю замирает на секунду, чуть погодя заглядывает в глаза. В них – безумное наваждение, плотоядный блеск и флер наркотического трипа, поддеваемого пиком возбуждения.

Удивительно, что вопрос взаимного согласия вообще его волновал, казалось бы, хочешь — бери, а может это только Дэхо считал себя со стороны таким доступным и почему-то готовым ему отдаться. Дать ему взять положенное, как будто из них двоих тигр и бесстрашный хищник — не он, а Намгю.

Однако сейчас не видеть ничего, но отчетливо что-то ощущать, несмотря на отчаянные попытки обнаружить в себе сверхспособность рентген-зрения и увидеть, что там Намгю творит под столом, было сродни тому, чтобы засунуть руку в черный ящик: разум твердит, что там могут оказаться скорпионы, а сердце упрямо хочет верить, что они тебя не ужалят вопреки собственной природе. Такой уж он есть, Дэхо. Полный светлого трепета и надежды на лучшее.

намгю смотрит на того парня с хвостиком на другом конце зала и думает короткое: не даст. от него энергия доброго пацана, лоха, милашки. такие ещё обычно трахаются как машины, берут все на себя, берут себе все, беспокоятся, чтобы ты головой не ударился, чтобы горло не перенапряг, чтобы смазка была та, которая тебе нравится. очень, конечно, круто, но такие, блять, не дают.

Нам Гю вновь показывает экран с текстом, держа телефон дрожащей рукой: «МДМА, полтора колеса. Я думал сердце взорвётся.».

Гражданские не могут бесцельно находиться на территории участка. Су-бон ему не нравится, он не нравится никому, кроме Нам-гю, который все время отмазывает его от штрафов за пьяные дебоши. А еще у Дэ-хо внутри жжет и горит ревнивое чувство, поэтому да, он соглашается с Чон-бэ. С этим надо что-то делать. полицейская au, где Нам-гю переводят в участок Онсана.

—Только ненормальные знакомятся с тем, кого встретили у мозгоправа. Хотя по тебе сразу видно. Тут на бедного Дэхо посыпалась целая череда откровений: а) знакомиться около кабинета психотерапевта — странно; б) какой-то странный прилизанный дрыщ только что его обозвал; в) он проиграл в этой битве ещё до того, как понял, что вступил в неё. Он не смог бы сказать, в какую именно на эмоцию на его лице слились все эти мысли, но, увидев её, дрыщ рассмеялся.

Не обращая внимания на внешний мир, НамГю переживает свою внутреннюю трагедию, разделить которую не хочет даже мелкий дождь со снегом, постепенно стихающий за окном. А ДэХо хочет.

Он с ним на редкость терпеливый. Почему так, интересно? У них с Намгю какая-то сделка, о которой Дэхо не в курсе, точнее, до этого момента не был — цепляться друг за друга, как за последний оплот маленькой справедливости в большом несправедливом или что-то в таком духе? Если так, то получается странный извращенный фьюжен выродка команды «за» и выродка команды «против».

В этом платье Дэхо впервые увидел татуировку у него на лопатке: сползающий вниз по спине змеиный хвост, и поинтересовался: почему змея? Намгю сказал ему: потому что я кусаюсь, а сразу после произошла одна из трех великих странностей, по которым Дэхо запомнил «Лав Хотел», и о которых не то что Чонбэ рассказывать было стыдно, а даже вспоминать их в одиночестве.

В маленьких городах все как на ладони. Видно каждого и отовсюду, как ни прячься. Мало кто решался пойти против устоявшихся принципов. Непослушание грозило строгим наказанием, бывшим, порой, даже хуже официального суда. Пойдешь против – станешь пищей для сплетен до ближайшей более интересной, которая появится точно не скоро, потому что мало кто решался.

Он помнит абсолютно все. В мельчайших подробностях. До каждого сбитого вздоха. До мельчайшей дрожи в пальцах. До дернувшегося мускула на лице. Помнит и больше не забудет.

В зале пахнет лаком для акрила, разбавителем и сигаретами. Пахнет смертью и унынием. Бесконечными как тьма в комнате, зашторенной так плотно, что даже тонкие нити света не проникают внутрь. Чем-то сладким от медовой акварели, или плесени, он не до конца разбирает. Глаза горят чем-то, подобным реальному сумасшествию, похоже, до Ван Гога ему осталось недолго.

Зарисовка об одном маленьком рождественском ужине в одной маленькой, очень странной семье сквозь внутренние потоки жизненной рефлексии.

В иконку в левом верхнем углу Минсу заботливо поставил отметку «Мировой Друг». Выражение отпечаталось в мозгу Намгю, видимо, чтобы однажды всплыть как самое точное описание его славного текущего бойфренда.

Ситуация немного изменилась в хорошую сторону – без клыков и фальшивой, как оказалось, лысины Намгю выглядел лучше. Дэхо не хотел себя зря обнадёживать – может, на свету прояснится, что явных отличий нет, и его снова прошибет унизительным потом – но, насколько он мог верить глазам в полумраке, белая кожа и черный, чуть подтекший грим теперь отдавали чем-то отдаленно-симпатичным. Как смазавшийся макияж, даром что за такое сравнение Намгю бы точно откусил ему всё, что Дэхо прятал под тогой.