Что получится, если смешать тридцать лет одиночества, внезапную магию, влюблённого коллегу и двух гиперактивных сводников? Правильно, убойный коктейль из неловкости и отчаянных попыток Шоты не убить своих друзей.

Рождество в Юэй — это шумные ученики, подарки и редкая пауза между делами. А ещё – один разговор, который (не) должен был состояться и изменил больше, чем ожидалось.

После ухода с поста Символа мира Тошинори сталкивается с тем, к чему никогда не был готов: необходимостью просто жить. Айзава, обычно не вмешивающийся в чужие дела, остаётся рядом в самый нужный момент. Разговор на холодной скамейке, тёплый шарф и сказанные вслух чувства дают тихую надежду на то, что дальше будет не так одиноко.

У Шоты нет причин обращать внимание на шутки про кризис среднего возраста, потому что он даже не замечает, как с каждым годом становится старше, но проблемы начинаются в тот момент, когда появляется Тошинори Яги — не Всемогущий с глянцевых обложек, а живой человек, потерявший близких не меньше, чем Шота. И, может, это становится катализатором, потому что искренность для Шоты важнее натянутой улыбки.

История о том, как в холодную погоду у двух учителей разгораются друг к другу тëплые чувства, хоть сами они не спешат сознаться в этом.

Тот, кто держал на плечах мир, и глупец, что в него влюбился.

По пути в школу Айзава быстро выпил напиток, заметив, что тот, почему-то, оказался слаще вчерашнего, но не особо придав этому значения, а Яги положил небольшую сумму из своего кошелька за секретно использованный карамельный сироп, с нежной улыбкой смотря на удаляющуюся спину за окном кофейни. *Кофешоп АУ по чудесным невероятным замечательным Тошизавам

Тошинори замерзает от любого дуновения ветра, но всё равно ждёт на морозе у офиса. Айзава всегда хочет пораньше лечь спать, но всё равно предпочтёт совместный ужин.

Тошинори жуёт сразу несколько ягод и прижимает ветку к груди. Айзава чем-то был похож на них. Горько, кисло, отталкивает по первости, но привлекает своим внешним видом, манит попробовать. Его слова такие же горькие, но зато в них никогда не будет жалости или лжи. На душе наконец-то сменились цветы одиночества на созревшие плоды. Эта влюблённость, покрытая пеплом и усталостью, истёртая и приземистая, как низкий чахлый куст, всё же радовала душу своими мелкими, но яркими ягодами.

Айзава делает свою работу и кое-что ещё.

Подумаешь, чуть чаще стал кашлять. Подумаешь, в груди клубком змей спутались подвижные стебли. Подумаешь, жизнь окончательно стала полным боли адом. Подумаешь.

Заглянув впервые за сегодняшний день в учительскую, он нашел на своем столе старательно сложенный лист бумаги, на котором красовалась всего одна короткая фраза: «Ты мне нравишься».

Они возвращаются в постель вместе, и Айзава отстранённо думает, что со временем это не становится более приятным или привычным для Тошинори – эти ночные приступы.

Мимолётные моменты радости.

AU без причуд, где Кац художник, а Изуку его муза

Когда Тошинори впервые поздно вернулся домой и увидел Айзаву лишь в одной из своих старых рубашек, он чуть не выронил сумку. Тошинори не понимает, как устроены отношения, а Айзава – не тот, кто может это объяснить, но они справляются с трудностями благодаря честности, чувствам и, возможно, следам от укусов.

— Ты же хочешь кричать, — тихо говорит Даби, обнимая его, прижимая трясущиеся тело к себе. — Так кричи. Тут нет никого, кроме меня.

– Что такое ханахаки? Красивое название смерти.

— Просто, блять, по приколу воткнул в себя нож с ядом? Ты ебанулся? — Не говори так, будто открываешь Америку сейчас, Даби, — он звучит устало, словно очень долго что-то объяснял, а глупый ученик так и не понял. Но Даби понял. Это предсказуемо и логично. Не то чтобы Ястреб распространялся о том, что жизнь ему осточертела, но… это было видно. Просто Даби не рассчитывал, что дойдёт до… такого. — А ты не думал, как весело будет твоему соулмейту узнать, что ты сам себя же и убил?

— Меня зовут Кейго Таками, я омега, я не хочу пить все эти таблетки, но я уже встал на эти рельсы и не буду с них сходить, мне и так осталось немного. Я сирота и помню из детства только вонь алкоголя. Я очень люблю сладости, но почти их не ем, потому что на этих таблетках легко набираю вес, а мне нельзя его набирать, тогда станет заметно, что я омега, — он тараторит так, что воспринимать это сложно, но Даби ловит каждое слово. — Я просто человек. Кейго Таками любит тебя и ненавидит свою жизнь.