— Гэгэ, не закрывай глаза.

Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

(продолжение 121 главы) - Гэгэ, - шепчет Хуа Чэн с тревогой. - С тобой все в порядке? Ты поранился? "Если бы всё было так просто", - думает Се Лянь слегка истерично.

— Сань Лан, — невыносимая ласка топила, — ты не забыл, о чём я просил? Хуа Чэн сглотнул. Он не забыл. — Гэгэ просил звать его по имени, — ответил он, пользуясь небольшой передышкой. // Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы сделать Его Высочеству хорошо. Даже если это не всегда легко даётся.

Му Цин красивый. Фэн Синь знал это, принимал болезненно, как занозу на языке, лезвие под кожей. Он знал это, знал глубоко в душе, и все же до сих пор позволял этому лучшим образом задевать его. Му Цин начинает по-разному заплетать волосы. Фэн Синь не может этого выдержать (и влюбляется).

Му Цин — Бог Войны, сильный и гордый, чистая ярость. Он никому не должен позволять себя укротить, но... глубоко в душе он хочет поддаться. Хоть раз в жизни поддаться, потянуться к рукам одного единственного человека, ведь если это можно делать Се Ляню, то почему, чёрт возьми, ему нельзя? ...Если бы только этот человек хоть раз протянул к нему руки. // А так же о неверных решениях, оказавшихся самыми правильными, и о том, что иногда довериться может быть не лишним.

— Я не какая-то хрупкая девушка, Фэн Синь... — Никто этого и не говорил, Му Цин, но ты ранен… Му Цин садится прямо, с горящими глазами поворачиваясь на Фэн Синя. — Черт возьми, я в порядке! — И это моя вина! — говорит Фэн Синь одновременно с ним. Оба замолкают.

И кто же знал, что в месте без единого лучика света будет расти цветочек, способный за один вздох поселить в сердце несчастного неудержимую пылающую страсть.

Му Цин решил, что сможет сам справиться. Справиться с демоном, справиться с ранением, справиться с ядом. Его упрямство и бесконечное "я сам" в конечном итоге привели к печальным и... несколько неожиданным последствиям.

Он все еще не в состоянии открыться и довериться целиком, но Фэн Синь этого и не требует. Фэн Синь, кажется, доволен компанией любого Му Цина, как честного и умиротворенного, уязвимого и притихшего, так и саркастичного и колкого, закрывающего от чужого взора все самое чувствительное. Му Цин прощупывает почву и недоверчиво топчется на одном месте месяцами, прежде, чем ступить дальше, не способный так скоро принять ее твердость и надежность.

Ши Цинсюань не умрёт от этого, он знает. Ещё он знает, что Мин И не сделает ему ничего плохого.

Хуа Чэн умел и любил удивлять, потому что реакция Се Ляня на его выходки бесценна. Видеть, как загораются счастьем глаза; как расцветают щёки нежным румянцем – всё это было дорого его мёртвому сердцу. Он корит себя за непристойные мысли, но не может удержаться от предложения, на его взгляд, безумно мерзкого. Он ждёт презрения и отвращения, но получает лишь любовь и ласку. В голове тревожным огнём горит лишь одна фраза: нельзя соединять божественное с безобразным.

Ши Цинсюань знал, что много пить не стоит, особенно когда с алкоголем у него не самые лучшие отношения. Да и в принципе пить плохая идея, когда весь вечер ты чувствуешь на себе заинтересованный взгляд золотых глаз Хэ Сюаня. Этот парень уже не один месяц сводил с ума Ши Цинсюаня, заставляя вечерами запираться в ванной, и позволять срываться с губ чужому имени, во время разрядки.

— В чём подвох? — в унисон спрашивают Фэн Синь и Му Цин, содрогаясь от подобного единства, но ещё больше нервничая из-за хитрого блеска в глазу Хуа Чэна. — Это легко. — Он кладет подбородок на плечо Се Ляня. Для этого приходится наклонить шею, но он выглядит очень довольным чеширским котом, когда взгляд скользит между ними. — Я хочу, чтобы ты поцеловал Фэн Синя.

Фэн Синь держал руки на его неожиданно тонкой талии и тупо смотрел на то, как его собственные широкие ладони удобно и гармонично лежат на теле Му Цина.

Му Цин зажигает фонарь для Фэн Синя каждый год с момента его вознесения, и Фэн Синь узнает об этом. Се Лянь и Хуа Чэн «помогают» им все обсудить.

Что произойдёт, если один из главных фетишей Фэн Синя, который он долгое время хранил в своём воображении, воплотится в жизнь?

Му Цин никогда бы не смог подумать, что будет со слезами на глазах просить Фэн Синя трахнуть его.

Поддавшись влиянию спутанного комка чувств, мужчина осторожно высвобождает одну руку из чужой хватки и заправляет скрывающие лицо Му Цина волосы за ухо, чтобы мягко коснуться губами острой линии челюсти. Он хочет, чтобы Му Цин знал — он любит его даже таким раздражающим, никогда не высказывающим прямо свои мысли и слегка заносчивым. Он любит его неидеальным, и он хочет это показать.

– Если знаешь, что мне там лучше, так почему ты всё ещё в одежде? Если и пойду на хуй, то только на твой, мудила, — после этого Му Цин сразу отворачивается, ощущая румянец на щеках.