Если сон — это маленькая смерть, репетиция Неизбежного, генеральный прогон Завершающего, то в случае с Флинсом это своего рода блаженная укромность, где нежная проникновенность сменялась животным, первобытным порывом; грязным и грубым, но от него почему-то хочется сойти с ума.

Рери — он грешник, его обольститель; опасность, с которой хочется флиртовать, и нечто искушающее под табличкой «руками не трогать», из-за чего потрогать хочется еще сильнее.

Кирилл и правда Чудомирович – от слова, очевидно, «чудак». Ему начинает нравиться игра с Рери в «Я не отдам тебе твоё сердце». Или история о том, как Флинс прячется в своём фонаре от Нефер и остальных и невольно оказывается заперт с осколками Лунного мстителя. А с осколками ли?

Высокая фигура нарочито выделяется среди серости кладбища. Флинс вглядывается пристальнее, моргает пару раз — стоит всё там же. «Всё-таки за сердцем вернулся» — мрачно проносится в голове мысль.

Вот уже который день Флинс не переставая слышал странный треск. Мог бы он тогда подумать, что грешник придёт не только за сердцем, но и за самим светоносцем?

- То, что ты держишь в руке… это мое сердце. Флинс чувствует, как удушающий жар, исходящий от фонаря, проникает в его тело пламенной порчей грешника. Чужеродное огниво, рыскающее изнутри, трепещет в ярости, в жажде вырваться из плена и соединиться со своим хозяином. С частью самого себя. - И я верну все то, что принадлежит мне. Пальцы Светоносца сжимаются на рукояти еще сильнее.

Он очаровывает, дурит, туманит разум. Он проклинает давно проклятого тем, что способен возродить в нем ворох кипящих чувств — и знает это, а знание этого делает Кирилла почти неуязвимым.

Сердце бешено бьётся, глаза дёргаются, пытаясь сфокусироваться на лице грешника перед собой. Флинс еле стоит на ногах. Не будь поддержки в виде как настоящих, так и не очень рук, он бы давно свалился на землю. — Твой разум отрицает, но подсознание давно знает лучше. Прекрати отрицать. Глаза Флинса закрываются.

Тогда Флинс понял одну вещь – он никогда не успокаивал лампу.

"Перед лицом общей угрозы нужно забыть об обидах, так что двигайся, товарищ," важно сказал Флинс и утрамбовался с Рери в шкаф, а последний злостно отдавил ему пяткой ногу.

Флинс упрям. Рери ещё хуже. Спор их абсурден: кому достанется сердце врага.

— Но разве ты притворялся? — вдруг спрашивает Кирилл и сам удивляется своему вопросу. На честный ответ даже не надеется, но врасплох застать удается явно, потому что лицо напротив теряет свое самодовольное, едкое выражение, и Флинс видит наконец эти знакомые черты — почти обиженную ненависть вперемешку с едва заметной скорбью от утраты. — Не говори, что думал, будто все это — взаправду. — Если не взаправду, то почему, — Кирилл сжимает правой рукой стекло фонаря, — оно так сильно бьется?

— Показать тебе, какая красота скрывается в падении? — низкий шёпот и смысл, сокрытый в этих ядовитых словах — почему-то Флинс только этого и ждал.

Рери не достиг и одной десятой от своей настоящей мощи, но его возможностей в неполной физической и магической форме вполне хватит, чтобы дать понять, что не стоит вставать на пути тех, кто нападает под холодным светом луны, таким же, какой подаётся и месть. Хотя «такая» месть считается, скорее, горячим блюдом.

После очередной победы над очагом Дикой Охоты Флинс находит на земле потёртую рубиновую подвеску. И с удивлением обнаруживает: украшение знакомое.

Рери ему не мешает. Он и показывается редко, лишь раз или два за пару дней возникает огромной одинокой тенью, и они разговаривают. Очевидно, друзьями им не стать, но хотя бы сосуществовать рядом оказалось возможным.

"Скажи... Ты один дома?" усмехнулся Рери, стоя за входной дверью высокой бледной фигурой. Он давно бы мог зайти сам, но решил проверить: попытается ли Флинс солгать.

Флинс долго пытался убедить Рери помыться. И не зря. Запах вяленых палочек и пота для его чутья явно перебор. Но Рери не то, что помыться... Он даже помереть до конца забыл.

Кирилл Чудомирович Флинс очень любит коллекционировать предметы с интересной историей. А ещё больше он любит собирать головоломки. Его завораживает не только процесс, но и результат, который он может подержать в руках, прикоснуться... Однако стоит учесть, что некоторые вещи не стоит снова делать целыми.

В ночь, когда приходит Рери, на кладбище, как обычно, тихо.