У Макса есть привычка: когда он смущается, он начинает теребить край футболки Шарля и не смотрит ему в глаза. «Ты устал?» — в голосе Макса так отчетливо слышится нужда, лихорадочное беспокойство. У Шарля тоже есть привычка: когда он хочет, чтобы Макс посмотрел на него, он обхватывает его одной рукой, притягивает чуть ближе, а свободной рукой мягко приподнимает Макса за подбородок, чтобы видеть его лицо. «Малыш, что тебе нужно?» Или же: Иногда Максу просто нужно, чтобы всё было нежно и медленно.

Мир делится на две категории: тех, кого раздражает болтливость Макса Ферстаппена, и Шарля Леклера. Для Шарля его тирады — не поток сознания, а симфония. Каждое слово, жест, взгляд — часть партитуры, которую он готов слушать вечно. Это история о любви как о бесконечном, чудаковатом и прекрасном монологе.

— Подождите, — Ландо запнулся от удивления. — Вы серьёзно думаете, что Макс и Шарль… втрескались друг в друга? Реально? (Полное описание в примечании.)

Когда Макс впервые спросил Шарля, что, если он станет трехкратным чемпионом мира, то позволит ли он поцеловать себя в прямом эфире, чтобы отпраздновать победу… ну, он думал, что его главной проблемой будет отказ Шарля. А не неспособность перестать целовать его… Чтож, это определенно проблема в их повседневной жизни. На самом деле, он не думал, что это будет его главной заботой сейчас. И все же…

Что сильнее: долг перед легендой или инстинкт выживания? Шарль Леклер отдал Ferrari всё — талант, молодость, веру. Взамен получил боль, предательство и машину, которая разваливается на ходу. Макс Верстаппен построил стену из побед, чтобы никто не догадался, что за ней скрывается мальчик, которого с детства учили не чувствовать. Они ненавидели друг друга. Пока один из них не оказался между жизнью и смертью.

Прошло пять месяцев с того момента, как они расстались, когда Максу пришлось тащиться в Марракеш на церемонию вручения наград FIA, куда, по сути, он не был приглашен. Всё это было для него в новинку - настолько он привык быть главным героем. Теперь он даже не знает, что хуже: быть здесь или нет. Он старался не чувствовать себя таким уж жалким, но… Что ж… Ему просто необходимо было быть здесь. Потому что давным-давно, в постели, на другом берегу Средиземного моря, Макс дал обещание.

Та самая «не-вещь» заключается в том, что они иногда трахаются — после гонки, когда один из них побеждает. Всё началось как шутка. Шарль, очень пьяный и очень глупый, прилип к Максу в закрытой части клуба и заявил, что Макс может выиграть десять гонок подряд, но он всё равно не сможет увести Шарля к себе. Макс попробовал. Макс смог. Макс может.

Шарль делает целью всей жизни изучение голландского, попутно коверкая родной язык Макса и буквально уничтожая его барабанные перепонки. Но стоит Шарлю один раз прошептать «schatje» (сокровище/дорогой) — и Макс окончательно теряет над собой контроль. (Полное описание в примечаниях)

Это было похоже на поиски затерянного алмаза, а Алекс чувствовал себя Индианой Джонсом, потому что — черт возьми — всё было грязным, чудесным и… соленым? На мгновение Алексу показалось, что он чувствует вкус пота, когда целовал Джорджа, продолжая трахать его. Но когда он попал в ту самую точку внутри блондина и открыл глаза, он понял: солоноватый привкус давал вовсе не пот, а слезы, катящиеся по лицу Джорджа, и… Какого черта?

Макс нежен. Невероятно, бесконечно нежен. — Ах… Макс… — Шарль выгибает шею, губы Макса касаются его уха. Его бёдра дрожат, раздвинутые на коленях у Макса, который крепко держит его за талию, при этом медленно и плавно ласкает его член. Это длится уже часами. Просто медленно, расслабленно, ничего слишком грубого или интенсивного. Но из-за того, как долго они этим занимаются, Шарль начинает чувствовать это всем телом. Сезон окончен. Шарль и Макс наконец-то могут прикоснуться друг к другу.

Шарль возбуждён. Шарль... Шарль, блять, возбуждён, и Макс чувствует это прямо здесь, ощущая давление о свой бок. Он возбуждён, он впивается в Макса так, словно пытается просунуть пальцы под его кожу, и его дыхание щекочет шею Макса с каждым глубоким вдохом, которым он вбирает в себя его запах, и... Его мозг замыкает, прямо перед тем, как перезагрузиться, и его накрывает осознание того, что на самом деле это такое. — Боже правый, Шарль, ты что... чёрт, у тебя что, гон?

Шарль не ожидал, что учёба в университете окажется настолько сложной. А его сосед по комнате — и благо, и проклятие одновременно.

— Вот и ты. У Макса даже нет шанса что-то сказать, потому что Шарль притягивает его к себе и обнимает так крепко, что можно ощутить, как их кожа липнет друг к другу в жарком воздухе катарской ночи. — Привет, — тихо говорит Макс. Его пиво, собирая конденсат, стоит на балконных перилах. Макс не думает, что к нему вернется. Капли будут собираться всю ночь. Альт: Шарль и Макс оба устали в конце сезона Формулы-1, но они могут положиться друг на друга

«Остановите мир, потому что я хочу сойти с него. С тобой» Одна случайная мысль становится планом. Один безмолвный диалог — началом побега. Что происходит, когда два соперника понимают, что они — единственные союзники друг для друга в этом театре абсурда? songfic au по заявке: Макс хочет утащить Шарля отсюда, но из-за важности мероприятия им приходится долго терпеть общение с людьми разной степени приятности и ждать момента, чтобы просто побыть рядом друг с другом.

– Ты вспомнил о чем то, Макс? – говорит Шарль ему в шею, и слова льются из его уст словно мед. – Что-то, о чем ты хотел бы меня попросить? Попросить произнести? Макс чувствует ухмылку Шарля на своей коже, и это заставляет его чувствовать себя ягненком, пойманным в волчью пасть. Незащищенным. Уязвимым. Ужасно возбужденным. Или: Макс узнает о том, что ему нравится, когда его называют котёнком – и обращаются с ним соответствующе. Он изо всех сил пытается отрицать это. Шарль ему не позволяет.

Макс не говорит по-французски. Учил ли он его пять лет в школе? Конечно. Запомнил ли он хоть что-нибудь после? Ни черта. Но он хочет знать что говорит Шарль, когда сплетничает с Пьером или рассказывает своей матери о том, как прошла его неделя, и он очень, безумно хочет знать что Шарль говорит, когда нависает над ним, оставляя поцелуй за поцелуем на каждом миллиметре его лица. Однако Шарль ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом.

Bad, bad news One of us is gonna lose I'm the powder, you're the fuse Just add some friction

Шарль Леклер имеет репутацию человека, который постоянно занимает чужие места. Случай, когда заняли его место, меняет всё. Конечно, в этом замешаны Макс Ферстаппен и Лас-Вегас.

Максу так стыдно. Он знает, что все за спиной говорят про него и отца, и ему так не хочется давать людям новый повод для обсуждения. Чтобы все вокруг перешептывались «он оставил его на дороге» и смотрели с сожалением. (2013 год. После соревнований Йос высаживает Макса на дороге и заставляет идти домой пешком. Его на машине подбирает семья Шарля)

Макс любит моторхоумы. Здесь уютно, всегда можно спрятаться от прессы, даже от собственной команды можно спрятаться при должной сноровке. В чужом моторхоуме, например. Симпатичного красного цвета с цифрой шестнадцать.