Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

Хмурясь, Му Цин посмотрел сначала на свою работу, потом поменял листы местами — и застыл. Вновь посмотрел на свою. Потом снова перевёл взгляд на работу Фэн Синя, и вот тогда на его уебанском лице расцвело насмешливое выражение, которое Фэн Синь просто ненавидел. — У меня девяносто баллов. У тебя восемьдесят девять. Ты из-за этого бесишься? — спросил он.

Му Цин — Бог Войны, сильный и гордый, чистая ярость. Он никому не должен позволять себя укротить, но... глубоко в душе он хочет поддаться. Хоть раз в жизни поддаться, потянуться к рукам одного единственного человека, ведь если это можно делать Се Ляню, то почему, чёрт возьми, ему нельзя? ...Если бы только этот человек хоть раз протянул к нему руки. // А так же о неверных решениях, оказавшихся самыми правильными, и о том, что иногда довериться может быть не лишним.

Му Цин решил, что сможет сам справиться. Справиться с демоном, справиться с ранением, справиться с ядом. Его упрямство и бесконечное "я сам" в конечном итоге привели к печальным и... несколько неожиданным последствиям.

— Я не какая-то хрупкая девушка, Фэн Синь... — Никто этого и не говорил, Му Цин, но ты ранен… Му Цин садится прямо, с горящими глазами поворачиваясь на Фэн Синя. — Черт возьми, я в порядке! — И это моя вина! — говорит Фэн Синь одновременно с ним. Оба замолкают.

Фэн Синь и Му Цин отправляются за Се Лянем в Черные Воды, но не поспевают за ним, и в попытке выбраться с острова оказываются в чрезвычайно пикантной ситуации.

Что можно сделать, если ты попал под сильный дождь? Конечно же принять горячую ванну со своим не менее горячим возлюбленным!

Се Лянь решает связаться с Му Цином по духовной сети в самый неподходящий момент.

— Неженка, - Му Цин растягивает губы в блядской улыбке.

— Тебя ведь это заводит, правда?

И хотя Му Цин заявлял, что отношения к данным сплетням не имеет, подъебывал все равно постоянно: заливался смехом и закатывал свои блядские глаза, когда Фэн Синь не очень вежливо просил заткнуться.

— Так и что тебе надо? — спросил Фэн Синь наивно: так, сука, наивно! — Я проиграл спор, хорошо, так и что ты от меня хочешь? Или: Фэн Синь совершает несколько ошибок (и ни одна из них не случается по его вине) и зарекается никогда больше не спорить с Му Цином.

Фэн Синь неожиданно узнает о фетише своего любовника. 2 день писательского челленджа - удовольствие!

Мог ли Фэн Синь действительно не осуждать его за то, что произошло сейчас? Находил ли он Му Цина нормальным? Потому что по мнению самого Му Цина, испытывать оргазм, даже не прикоснувшись к себе, только от того, что его горло слегка сжали, — это далеко, очень далеко от нормы.

Страсть смешивается с ненавистью

А ведь все началось с такой мелочи – он всего-то отпустил пару едких замечаний по поводу поведения его небесного коллеги после возвращения их бывшего хозяина.

Му Цину было необходимо найти Его Высочество, но кто же знал, что он бесцеремонно откроет дверь именно в самый нелепый момент. Стараясь загладить свою вину, ему приказали то, из-за чего Сюань Чжэнь постоянно прятался. Под взором серебряной бабочки он смотрел на дворец Нань Яна, пряча своё покрасневшее лицо. Неужели ему действительно придётся подтвердить все слухи, что ходят о нём и Фэн Сине? Думать было невыносимо. Он отворил дверь дворца с мыслью: " Какого чёрта я докатился до этого".

День у служащего определённо не задался. Его коллега с точно таким же поручением - известить о необходимости срочно предоставить отчёт о выполнении задания, - ждал в золотом дворце Сюаньчжэня, и был благостно лишён возможности лицезреть то, как генерал Сюаньчжэнь, с нежной страстью обнимая генерала Наньяна за шею, игриво тянет зубами золотую серьгу в ухе последнего.

Было очевидно, что что-то пошло не так, но Му Цин предпочитал досмотреть это представление до развязки, какой бы она ни была, тем более, что божественный покровитель юго-востока обладал многими достоинствами, от которых трудно было отвести жаждущий взгляд.

Намечтавшись перед сном о Фэн Сине в образе Нань Фэна, Му Цин устраивает собственную «Курильницу» с генералом Наньяном и его младшим служащим.