После матча паническая атака накрывает Шейна Холландера прямо в раздевалке. Привычный шум отдаляется, тело теряет контроль, а попытки справиться в одиночку терпят крах. В момент уязвимости Шейн просит позвать человека, чьё присутствие всегда было его негласной опорой. — Ты хочешь, чтобы мы позвали Илью? Илью Розанова? — Да. Он… мне нужен.

После инцидента Шейна в больнице навещают его родители, Илья, Хейден и Клифф. Шейн под действием сильных обезболивающих не может скрыть своих чувств.

Вырезанная сцена из книги "Долгая игра" (The Long Game)

«Мы даже не поцеловались.» История, в которой Шейн всё же отправляет это сообщение, а Илья бросается за ним вдогонку.

Была одна вещь, которую Шейн не мог дать Илье.

Оказавшись между гулом арены и тишиной за запертой дверью, Шейн упорно твердит, что терпеть не может Илью, но всё меняется, стоит только Илье прижать его к стенке. И вот слово «папочка» слетает само собой, а Илья называет его «малыш» так, будто даёт обещание, которое точно намерен сдержать.

— О блять, — удивлённо перебил его словесный понос Шейн, когда, открыв калитку, наткнулся взглядом на крошечное чудовище с огромным красным бантом на шее. Чудовище суетилось у кроссовка Ильи, совсем не обращая внимания на нового человека рядом. — О блять, Илья…

— У тебя... — его голос становится тихим, почти ошеломлённым, — снова стоит? Шейн приподнимается ровно настолько, чтобы дотянуться и оставить дрожащий поцелуй на губах Ильи — мягкий, отчаянный, цепкий. — Никогда… — он шепчет ему в губы, — и не переставало. Или первый раз Шейна в сабспейсе (и он кончает три раза просто потому что).

В этот раз Илья его целует. И не только в губы.

Шейн, разъедаемый неуверенностью после фото папарацци, где Илья запечатлён с бывшим, пытается затеять ссору. Илья обезоруживает его полностью: садится в кресло и спокойно говорит «На колени». Когда Шейн колеблется, Илья добавляет «Хочешь доказать, что ты лучше, чем просто воспоминание? Докажи.» Или: Шейн ревнует. Илья более чем готов выебать из него эту ревность.

Как же Илья обожал запах Шейна. Раньше, до того, как весь мир узнал об их отношениях, о том, что один из лучших игроков НХЛ омега, он мог чувствовать его лишь в краткие мгновения встреч. Поэтому сейчас он наслаждался им сполна, а беременность лишь еще больше раскрыла карамельно-кофейный аромат омеги, дополняя его.

«Кто этот фрик, который ворует джерси Ильи Розанова, в котором тот только что отыграл матч?» Серия точечных краж превращается в загадку масштаба всей лиги. Все сходят с ума. Илье наплевать. А Шейн… Шейн запирается в пустых туалетах, утыкается лицом в украденную ткань и дрочит себе до мозолей, будто конченный извращенец. Он думает, что это секрет. Илья знает лучше.

«Ты начинаешь говорить как он». ⸻ Шейн срывается и погружается в тревожные мысли после того, как Скотт Хантер подкалывает его из-за Ильи. Илья его утешает.

Пять раз, когда Илья (не совсем) лгал своим товарищам по команде о Шейне, и один раз, когда ему не пришлось этого делать. Или то, как «Бостонские медведи» видели «тайные» отношения Ильи и Шейна на протяжении многих лет.

Шейн никогда не был ревнивым человеком. Пока в его жизни не появился Илья Розанов

Когда Шейн заболевает и перестает отвечать на звонки, Хейден с Джей-Джеем, как хорошие друзья, решают навестить его и обнаруживают у сильно болеющего Шейна неожиданного сиделку. Действие происходит после первой книги, но в то время, когда Илья еще играет за «Бостон».

Хейдену нужно добраться из Монреаля в Оттаву на дневную игру. У Шейна возникает отличная идея насчет того, кто может его подвезти.

Всё, чего хотел Шейн, это провести приятные романтические выходные с мужем: немного йоги, немного ленивого отдыха. Но вместо этого он получил три дня занятий по подготовке к родам, зал, полный беременных женщин, и Илью, который относился ко всему этому как к своему личному комедийному шоу.

У «Кентавров» Оттавы есть собственные теории о том, чем их капитан занимается в свободное время. Уайатт Хейс даже устраивает пари по этому поводу. Если бы только вытащить ответ из Розанова было так просто.

Илья хмыкает и разыгрывает карту, которую обдумывал на протяжении всего интервью: — Мы можем сделать это интереснее, да? Пари. — Пари, — повторяет Шейн, сверкая глазами. — На что спорим? Вмешивается репортёр: — А как насчёт того, чтобы надеть джерси другого игрока? Они оба поворачиваются к ней, и Шейн говорит: — Типа, проигравший надевает джерси победителя? — Хорошая идея, — кивает Илья, пихая Шейна локтем. — В моём джерси ты будешь смотреться лучше, чем в монреальском.